Имайкина М. Д.  Д. В. Цыганкин. От Суры… до Мокши : названия рек и озер республики мордовия : этимологические разыскания (Саранск : изд-во мордов. Ун-та, 2010. 108 с.)

Вопросы этимологии, топонимии, гидронимии – одно из любимых направлений научных разысканий известного финно-угроведа, профессора Мордовского государственного университета Д. В. Цыганкина. Его интерес к нему возник давно и не ослабевает до настоящего времени. Предпочитая работать с полевым материалом, он длительное время собирал его, участвуя в качестве руководителя в ежегодных диалектологических экспедициях, которые проводятся кафедрами эрзянского и мокшанского языков университета. Им опубликован ряд статей, посвященных данной тематике, несколько этимологических словарей, книга – исследование географических названий Мордовии «Память земли» (Саранск, 1993. 158 с.), словари «Память, запечатленная в слове : Словарь географических названий Республики Мордовия» (Саранск, 2005. 432 с.) и «От Суры… до Мокши. Названия рек и озер Республики Мордовия: Этимологические разыскания» (Саранск, 2010. 108 с.).

Предметом нашего рассмотрения является последний из словарей. Под красивым и оригинальным названием «От Суры… до Мокши» подан материал, который представляет собой первый опыт подробного этимологического анализа наименований рек и озер Мордовии. В него вошли практически все названия водных объектов исследуемой территории (всего 1 086 гидронимов).

Как сообщается в аннотации, словарь предназначен для широкого круга читателей. Действительно, он написан доступным языком, в него вошло значительное количество слов с прозрачной мотивировкой, не утративших связи с называемыми объектами и не требующих глубокого этимологического анализа: Ёмлаляйня – ручей, < м. ёмля «небольшой, маленький» + ляйня «речка, речушка» > ; Мазылей – речка, < э. мазы, мазый «красивый» + лей «река» >; Кичкор эрьхкя – озеро, < м. кичкор «кривой, неровный» и эрьхке «озеро»>; Долгой эрьке – озеро, <русск. долгий и э. эрьке «озеро» >; Кругленькое – озеро.

Исходя из сказанного можно утверждать, что рецензируемый словарь полезен прежде всего для школьного учителя-языковеда, для студента-филолога: ему можно найти самое разнообразное применение, преследуя как образовательные, так и воспитательные цели.

В работе имеются выходящие за рамки интересов словесника сведения о реках: самостоятельная она или приток (правый, левый) какой-то реки, общая длина водотока, его протяжённость по территории республики, исток. Вот как характеризуется самая большая река Мордовии Мокша: «Мокша – река, правый приток реки Ока. Длина водотока 656,0 км, по РМ – 320,0 км (Энциклопедия Мордовии. Саранск, 2003: С. 557). Истоки – окрестности н. п. Мокшан Мокшанского района Пензенской области». Наличие таких данных делает словарь достойным внимания не только филологов, но и всех, кто интересуется вопросами гидрономии и самими водными объектами на территории Мордовии.

Однако происхождение и история значительного числа гидронимов, особенно названий больших рек, затемнены. Их освещение требует сложного этимологического анализа с привлечением специальной научной литературы, словарей многих языков, учет мнений авторитетных ученых, занимавшихся или ныне занимающихся данными проблемами. Д. В. Цыганкин эти требования научной этимологии выполнил корректно и со знанием дела. Рассматривая некоторые гидронимы, он приводит до десяти мнений ученых, например, по этимологизации наименования Сура им перечислено восемь точек зрения, девятая самого автора. И она такова: «Вопреки приведенным мнениям, мы допускаем, что первоначальной основой для данного гидронима послужило общемордовское слово сар – сур, относящееся к ф.-у. эпохе в значениях «ветвь, разветвление, развилина, приток» (не всякий, а один из значительных)». В качестве доказательства правильности своих взглядов профессор дает лексические параллели из саамского и прибалтийско-финских языков: саам.-кильд. sūrr «ветвь, развилка», фин. saara, карел. šuaru – šuara, вепс. sar sara «разветвление, ветвь». По названию Мокша предложено шесть суждений, седьмое авторское: «Что значит мок в гидрониме Мокша? Ответом может быть следующая гипотеза. Возможно, данная гидрооснова связана с общефинно-угорским словом *moke – *mȁke, имевшим значение «неровности на поверхности земли». Ср. фин. mȁki «холм, высота, гора (невысокая), возвышенность»… Вепс. mȁgi «холм, возвышенность…», хант. mɘy «земля, поверхность земли…», м. мокулда (< моку-лда) «кочка…». Таким образом, Мокша – это река, протекающая на значительной территории с неровной поверхностью». Представляется достаточно убедительным предположение Д. В. Цыганкина, касающееся наименования Шокша. Он считает возможным допустить, что гидроним Шокша состоит из двух компонентов: шо – ф.-у. наследие, первоначально имевшее значение «река, проток, проточная вода», а впоследствии ставшее формантом; вторая часть кша соотносится с мар. икса «залив, протока, старица».

Во многих других словарных статьях делаются сопоставления корней, суффиксов анализируемых гидронимов с данными других финно-угорских, тюркских, индоевропейских языков иных семей; отмечаются фонетические изменения, происходившие в корнях и аффиксах. Учитывая вышесказанное, следует констатировать, что словарь «От Суры… до Мокши» не только популярное, но и научное издание. Он заслуживает внимания и аспирантов, и преподавателей вузов, и научных сотрудников.

Этимологическое исследование наименований водных объектов Мордовии – задача не из легких, так как на небольшой территории переплелись названия рек и озер на разных языках, на которых говорили в прошлом населявшие ее народы и говорит теперь многонациональный народ небольшой республики. Здесь бытуют гидронимы мокшанские: Ведляй – ручей < м. ведь «вода» + ляй >; эрзянские: Селевярка – озеро < э. селев «вязовый» + эрьке>; русские: Красная – речка; тюркские: Каракуль – озеро < тюрк. кара «черный» + куль «озеро»>.

Многочисленны гидронимы, состоящие из разноязычных компонентов. Например, русско-мокшанские: Кукушкаляй – ручей < русск. Кукушка + м. ляй >; русско-эрзянские: Керзадлейка – ручей < кер- (< др.-морд. кера «поселение») + русск. сад + э. лей + гидроформант -ка >; тюрко-мокшанские: Салазгорь – речка < часть сали сопоставима с тюрк.-монг. sala «приток реки; развилина» + гидроформант -ас + горь (< м. керьге «деревня») >; тюрко-эрзянские: Карнай – речка < кар – тюрк. наследие: тат. кара ~ гара «черный», башк. кара «черный» + най (> э. диал. лäй «река») >.

Нередко встречаются названия – словосочетания с разноязычными компонентами. Например, русско-эрзянские: Криуша эрьке – озеро < русск.  диал. Кривуша «изгиб, крутая извилина реки» и э. эрьке >; русско-тюркские: Большой Аксёл – река < Аксел состоит из двух тюрк. слов: ак «поток, течение» и сёл «паводок» >.

По материалам словаря можно судить, что один и тот же гидрообъект может иметь два названия, например русское и мокшанское, русское и эрзянское. Как правило, различия между ними  в основном касаются фонетического состава слов. Таковыми среди прочих являются Имерка (русск.), Инерьхке (м.) – озеро < м., э. ине «великий, значимый» + м. эрьхке >; Медаевка (русск.), Модаевка (э.) – речка. Эрзянское сложное слово легко делится на составляющие его компоненты: э. мода «земля» + ёв (древнемордовское ёв ~ яв ~ юв «река» < ф.-у. joke «река») + гидроформант
-ка >. Оба мордовских наименования (Инерьхке  и Модаевка) в русском произношении настолько изменились фонетически, что довольно трудно в них распознать изначально сложную морфологическую структуру.

Возможны и более значительные расхождения, например, в одном языке словосочетание, в другом слово: Малая Сивинь (русск.), Сивинька (м.) – речка; Большая Атьма (русск.), Отьма (э.) – речка. Встречаются наименования – разные слова, например, Алатырь (русск.), Ратор (э.) – река; возможны переводы с одного языка на другой: Малая Сарка (русск.), Вишка Сарлей (э.).

Разобраться во всей этой пестрой, разноязычной картине гидронимических сочетаний и переплетений – дело интересное, достойное уважения и очень трудное. Оно требует широчайшей научной эрудиции, огромного трудолюбия и непреодолимого желания докопаться до истины.

По признанию профессора Д. В. Цыганкина, «в гидронимии много спорного. Особенно это касается более или менее значимых рек. Поэтому некоторые положения, приведенные в данном словаре, следует рассматривать как гипотезы, одни – более аргументированные, другие – менее убедительные» (7 с.). Автор проявляет разное отношение к содержанию гипотетических словарных статей. В одних он высказывает собственные предположительные суждения (см. статьи Кура, Киржеманы), в других приводит мнения предшественников и выражает свое (см. статьи Алатырь, Меня, Паньжа, Пензятка, Сивинь), в третьих лишь перечисляет взгляды других ученых, прямо не излагая своего. Но из этого следует: ученый считает, что все данные точки зрения в равной мере имеют право на существование (см. статьи Вьяс (русск.), Авяз (э.); Кемлятка (русск.), Кемне (э.); Пьяна (русск.), Пияна (э.); Алатырь (русск.), Ратор (э.); Юнка (русск.), Ювня (м.).

В словаре имеется множество этимологизаций, достоверность которых не вызывает сомнения. Такая убежденность может относиться, например, к следующим названиям водных объектов: Авторка, Авцыляй, Азырляй, Акша, Актов, Аморда (Амурда), Арзиманерь, Атемарка, Болдомас, Болдовка, Вадакш, Веждей, Вежна, Верловка, Видимерка, Вяждей, Дербень, Илиндур, Имерка (русск.), Инерьхка (м.),  Киришкиляй, Сюксюрьма, Чевельлейка (русск.), Шадымка (русск.), Шадыня (м.), Явас (русск.), Яваз (м.) и ко многим другим.

Не лишены доказательности и многие из гипотетических высказываний автора. В качестве примера к ранее приведенным добавим такие наименования, как Алатырь, Ахлейне, Вад (русск.), Вада (м.), Варма, Вяжга, Златка, Ивка, Казелейка, Кайзерки, Камбрязь лей, Канята, Качакалейка, Мутовка, Пайгарма, Сеитьма (русск.), Седьмоня (м.) и другие.

Несомненно, ценность словарь имеет в лингвистическом плане, а также в деле преподавания общеязыковедческих дисциплин в вузе. Представляется, что такие понятия, как внутренняя форма слова, мотивировка, денотат (референт), сигнификат, называние (номинация)  и другие, хорошо раскрываются и легко познаются на материале, подобном тому, который вошел в рецензируемую работу. Собранные в ней гидронимы убедительно демонстрируют объективно существующие в окружающем мире и отраженные в языке признаки номинации. Анализ названий рек и озер с этой точки зрения выявил до 15 признаков, легших в их основу. Очень распространенными являются наименования объектов растительного и животного мира.

Флористические гидронимы составляют группу из 100 наименований, 60 из них слова, основой которых выступают названия деревьев, причем они в своем большинстве являются мордовскими словами: м., э. лепе «ольха»; м. Лепляй – речка < леп- (< лепе) + ляй>; э. Лепелей – речка < лепе+ лей>; русск. Ольховка – ручей < ольха + суффикс -овка>; м., э. пиче «сосна»; м. Пичялей – речка; э. Пичалейка – речка < пиче + лей + гидроформант -ка>; русск. Пичинейка – речка < пичи (< пиче) + ней (< лей) + гидроформант -ка)>. Наименования водных объектов образуются и от названий таких деревьев, как м. тума, э. тумо, русск. дуб; м., э. куз «ель»; м. сяли, э. селей «вяз» и других.

Фаунистические гидронимы также представлены довольно широко (около 70 наименований), более половины из них мотивированы названиями птиц: м. локсти, э. локсей, русск. лебедь; м. Локсляй – речка < локс- (< локсти) + ляй>; русск. Лебединое – озеро; м. карга, э. карго, русск. журавль; э. Карголей – ручей < карго + лей >; русск. Журавлиный – ручей.

Немало также гидронимов, основой которых являются названия домашних животных и зверей: м. офта, э. овто «медведь», м. Офталяй – ручей < офта + ляй >; э. Овтолей – речка < овто + лей >; м. уча, э. реве «овца»; м. Учкодляй – речка < уча + куд «жилище» + ляй >; э. Ревелей – речка < реве + лей >.

Для языковедов интерес представляет структура гидронимов. Среди наименований, вошедших в словарь, выделяются следующие структурные группы: 1) непроизводные, 2) производные, 3) сложные, 4) составные слова. Как свидетельствует фактический материал словаря, самую большую группу составляют сложные названия: это двух-, реже трехкомпонентные образования, части которых соотносятся друг с другом как определение  с определяемым. В качестве первого элемента могут выступать существительные, прилагательные, наречия и части глагольных корней/основ. Среди определяемых по употребительности превосходящее место (приблизительно 84 %) занимает слово м. ляй, э. лей; остальные 16 %  – это слова м. эрьхке, э. эрьке  и прочие. В большинстве гидронимов компоненты ляй/лей четко выделяются: м. Велеляй, э. Велелей – ручей < веле «село» + ляй/лей >. В ряде наименований, однако, вследствие фонетических изменений они обнаруживаются лишь в результате этимологического анализа: м. Навля – ручей < основа нав- < м., э. навамс «макнуть, опустить в жидкость» + м. ляй >; э. Учуней – речка < гидрооснова уч – тюрк. наследие, по свидетельству Э. Мурзаева (Мурзаев Э. М. Словарь народных географических терминов. М. : Мысль, 1984. 653 с.), означает «начало» + ней (< э. лей) >.

Второй компонент м. эрьхке, э. эрьке во всех сложных словах подвергся звуковым перестройкам, в одних больше, в других меньше, и без специального исследования распознаваться может с трудом либо не распознаваться совсем: м. Телимерки – озеро < м. тели ~ тяри «топкий, зыбкий» + гидроформант -ин + эрьхке>; э. Калаварка – озеро < э. калов «рыбный» + эрьке >.

Наименований без живых аффиксов встречается не очень много: русск. Вад, м. Вада – река; э. Чей – озеро < чей «камыш, болото»; русск. Ключ – ручей < ключ – родник, водяная жижа, источник >.

Значительно больше группа со словообразовательными суффиксами и гидроформантами, особо распространены последние. Автором обнаружены свыше 30 гидроформантов, среди которых чрезвычайно активным является
-ка. Прочие, такие как -овка, -ча, -ня, -ша  и др., тоже довольно употребительные, ни в какое сравнение по применимости с -ка не идут (наименований с гидроформантами свыше 180, из них 117 с гидроформантом -ка): м. Оматха – старица реки Мокша < русск. омут + гидроформант -ка >; э. Молибка – озеро < русск. молебен + гидроформант -ка >.

В словарь вошло более 120 составных наименований атрибутивного характера. В позиции определения выступают преимущественно качественные прилагательные и существительные главным образом в абсолютной форме. Обращает на себя внимание тот факт, что среди прилагательных довольно много русских. Они могут использоваться как с русскими существительными, т.е. в русских словосочетаниях, так и с мордовскими, образуя при этом либо русские, либо мордовские наименования: Белый ключ – ручей; Малые круглы – озеро; Омут глинный – глубокое место в речке. При сочетании с мордовскими существительными, не имеющими родовых различий, русские прилагательные принимают окончания в соответствии с требованиями русской грамматики: русск. Большой Шкимлей – речка < м. шким «обрядовый» + ляй >; э. Малый Чудомаз – озеро < э. Чудемс «течь» + маз- (< мазый «красивый») >. В мордовской речи русские прилагательные в качестве определений выступают в форме, которая предписывается мокшанскими и эрзянскими нормами употребления заимствованных из русского языка прилагательных: э. Долгой эрьке – озеро < русск. долгий и э. эрьке >. Возможны также сочетания мордовских прилагательных с русскими существительными: э. Раужа озера – озеро < э. диал. раужа «черный, темный» и озера «озеро» >.

Довольно широкое распространение получили сочетания двух, иногда трех существительных. Определяющая часть в мордовских наименованиях имеет, как правило, абсолютную форму, однако возможна и генитивная, что сближает существительные с относительным прилагательным: м. Локсти эрьхке – озеро < м. локсти «лебедь» и эрьхке >; Щамонень Кувакась – озеро < м. тямонь «ржавчина» и кувакась «длинный (этот)»>; э. Озяз эрьке – озеро < озяз «воробей» и эрьке >; Сельме варчамо эрьке – озеро < сельме варчамо «очки» и эрьке >; русск. Ручей Аморда – речка, Татарка овраг – речка.

Значительное место в словаре занимают прилагательные, выступающие самостоятельными наименованиями водных объектов, общее название которых (река, озеро) опущено. Такие эллиптические гидронимы в преобладающем большинстве являются русскими и бытуют в местах с русским населением: Глубокая – речка, Долгинькое – озеро, Журавлиный – ручей. Подобные наименования нечасто, но можно обнаружить и в мордовских населенных пунктах: Каменной – ручей < русск. каменный >; Стычной – озеро, < русск. стычный >; Лопутной – озеро < русск. лопух >; Теплай – речка < русск. теплый >.

Мордовских эллиптических названий в словаре зафиксированы единицы. Обнаружено несколько мокшанских и эрзянских прилагательных в этой роли: м. Жольняй – речка < жольняй «журчащий» >; Налхки – ручей, < налхки «сверкающий» >; э. Раужо – озеро < э. раужо «черный» >; Якстерня – речка < э. якстере «красный» + деминутивный суффикс -ня >.

Итак, Д. В. Цыганкин проделал большую, важную и сложную работу, которая увенчалась успехом: рецензируемый словарь – серьезный вклад в финно-угорскую лексикографию; он может быть полезен также русистам, тюркологам, интересующимся соответствующими вопросами.

В заключение отметим, что распространение сведений, содержащихся в словаре, среди многонационального населения республики, особенно среди молодежи, имеет и социальное значение: оно может способствовать укреплению дружбы между народами, порождать чувство взаимопонимания и доверия.

Статья опубликована: Linguistica Uralica. 2013. Bd. XLVIII.

 

Оставить комментарий