Отзыв официального оппонента на диссертацию Кармановой Юлии Александровны «Лексический пласт зоонимов в селькупском языке (междиалектный сравнительно-сопоставительный анализ)», представленную на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.02 – языки народов российской федерации (финно-угорские и самодийские)

Исследование Ю. А. Кармановой выполнено под научным руководством доктора филологических наук, профессора, чл.-кор. САШ ВШ В. В. Быконя на кафедре перевода и переводоведения ФГБОУ ВПО «Томский государственный педагогический университет».

Интерес к системному изучению лексики финно-угорских и самодийских языков, их лексико-семантических групп – одна из самых характерных особенностей современной уральской лексикологии. Это находит отражение как в выявлении основных лексико-семасиологических особенностей функционирования лексических систем в каждом из языков, так и в опытах ономасиологического описания различных лексических подсистем с различными целями и задачами, в создании словарей различных типов.

Диссертация Ю. А. Кармановой посвящена сравнительно-сопоставительному анализу фаунистической лексики селькупских диалектов. Несомненно, что тема рассматриваемой работы актуальна, и обращение к ней своевременно не только в плане общетеоретических проблем селькуповедения, но и с точки зрения общих вопросов сравнительной типологии малочисленных языков народов РФ.

Ценность оппонируемой диссертации состоит в том, что изложение материала проходит под знаком уяснения мотивировочных признаков наименований животных, птиц, насекомых и рыб. Этот подход способствовал выявлению более десяти признаков номинации, при этом в ряде случаев основываясь на изучении смыслового наполнения именных и глагольных основ, близких по фонетической структуре зоонимам, орнитонимам, инсектонимам и ихтионимам.

Ю. А. Карманова ставит своей целью комплексное изучение и описание наименований животного мира в диалектах селькупского языка. Ею выдвигаются задачи: 1) осуществить сбор наименований животных, птиц, насекомых и  рыб; 2) провести их систематизацию; 3) выявить особенности внутренней и внешней формы лексем; 4) определить мотивировочные признаки наименований представителей фауны. В исследовании подвергается лингвистическому анализу обширный материал (более 700 лексем).

Структура работы отличается стройностью и логичностью. Исследование  выполнено на 166 страницах компьютерного текста и состоит из  введения, пяти глав, заключения, списка использованной литературы (173 наименования, в том числе 40 на иностранных языках) и двух приложений, представленных в виде списка сокращений и словаря зоонимов селькупского языка. Материал четко систематизирован и представлен в таблицах перед каждым разделом, что делает его удобным и понятным для восприятия.

Во «Введении» (с. 7–15) рассматривается вопрос существования единого селькупского языка, дается краткий обзор литературы по данному вопросу. Далее предлагаются сведения о диалектной раздробленности, сохранившейся до нашего времени, объясняющей наличие фонетических вариантов зоонимов, орнитонимов, инсектонимов и ихтионимов. Описываются факторы, повлиявшие на формирование зоонимической лексики селькупского языка. По традиции в этом разделе обосновываются выбор темы исследования, цель и задачи, указываются источники и материалы исследования, интерпретируются лингвистические методы, нацеленные на сравнительно-сопоставительный анализ зоонимов, раскрываются научная новизна работы, ее практическая и теоретическая значимость, отмечается апробация основных положений и результатов.

Глава I  «Подходы к изучению фаунистической лексики»  (с. 16–35) содержит краткое описание  истории изучения селькупских диалектов, подробное описание методики анализа номинативных единиц. Большое внимание уделяется выявлению фонетического тождества наименований через построение рядов регулярных консонантных и вокалических звуковых соответствий. Например, t’~c (кет. qβətt’i t’umbį ~ quoč́č́e č́umbu ‘утка-шилохвость’), d~dž (об. С pede  ~ pedže ‘чебак’), a~o (об., кет., вас. taβa ~ об. Ч, тым. toβa ‘мышь’, ‘крот’), e~i (об. Ч, вас. čeŋg ~ тым.  čing ‘лебедь’) (с. 24, 26-27). В диссертационном исследовании дан аналитический обзор фонетических явлений. Автор подтверждает реализацию согласных и гласных фонем в комбинаторных, позиционных вариантах многочисленными примерами в рамках рассматриваемой лексико-семантической группы. Особое внимание уделяется понятию внутренней формы слова, в которой находит отображение мотивировочный признак. По мере роста частотности употребления слова могут возникать несоответствия между значением внутренней формы и лексическим значением, чему также даются убедительные подтверждения в диссертационной работе. Процесс выделения признаков мотивации зоологической лексики является теоретически обоснованным и доказательным с практической точки зрения.

Глава II «Наименования животных в селькупских диалектах» (с. 37–64) посвящена изучению зоонимов селькупского языка. Ю. А. Карманова подробно анализирует 27 наименований животных, реализующихся в 127 диалектных вариантах. Опираясь на лингвистический анализ с непосредственным привлечением этнографического и мифологического материала, выявляются 5 признаков мотивации для селькупских зоонимов: особенности внешнего вида (об. Ш, Ч narg ‘барсук, выдра’), мифологические представления (об., вас., тым. loγa ‘лиса’), образ жизни (об. Ч čombįqor ‘ласка’), место обитания (об. С, Ш, тым.  töt ‘барсук, выдра’), способ добычи пищи (кет. poazi ‘белка-летяга’).

Среди наименований животных к этнонимическому источнику происхождения отнесен зооним кет. tümbane; об. С tümbune ‘волк’. В подтверждение автор выделяет элементы t’ub-, tüm-, совпадающие с самоназваниями селькупских родов, ср. об. С t’ubiqum ‘человек своего рода’, ‘мужчина’; об. Ш tümįqup ‘селькуп’: ogot čumįla čul’matqәt βargįdįt ‘раньше селькупы в землянках жили’.

Глава III «Наименования птиц в селькупских диалектах» (с. 66–105) посвящена анализу тематической группы  «орнитонимы» (35 наименований, 299 фонетических вариантов). Автор выявляет фонетические изменения наименований птиц, произошедшие в диахроническом и имеющие место в синхроническом языковом срезе, что способствует проникновению во внутреннюю форму лексем с последующим выделением признаков мотивации. Хотелось бы отметить тщательное рассмотрение наименований уток (14 видов), являющихся одним из основных  промысловых видов птиц (с. 91–96). Примечательно, что объединяющим для ряда наименований уток является мотивировочный признак форма клюва: об. С pag’eä ‘утка-чирок’, тым. ləlbak ‘утка-петушок’, кет. pūrəja ‘утка-гоголь’, кет. pōč́č́oŋgo ‘утка-свиязь’, тым. quldžaq ‘утка-гоголь’ (с. 106). Наряду с мотивировочным признаком форма клюва, Ю. А. Карманова в рамках орнитологической группы выводит признаки: особенности внешнего вида (ел. č́umbə peil’ ‘журавль’), звуковые проявления (тым. tįgabola ‘дрозд’), мифологические представления (тым. soqga ‘утка-кряква’), способ передвижения (тур. l’imb ‘орел’).

И в то же время не выявлены  мотивировочные признаки для ряда орнитонимов, таких как: об. Ч üja ‘иволга’; об., вас., тым. ū; ел. üt’s’ ‘куропатка’;  кет. töga ‘гусь’; кет. seŋgįγda ‘сокол’; тур. qarik, mįšal tuka; кет. saŋgedi, sįŋgedį ‘ястреб’, что объясняется затемненностью  внутренней формы слов.

Глава IV «Наименования насекомых в селькупских диалектах» (с. 107–124) содержит описание инсектологической лексики, представленной в 16 наименованиях, 112 фонетических вариантах.  Тематическая группа «инсектонимы» исследуется под разными углами зрения с учетом фонетических и семантических особенностей наименований. На основе анализа диалектного материала автором дифференцируются три лексемы со значением ‘жук’: ел. qoselaka ‘жук, букашка (с панцирем, летает), клещ’; вас. qaβalqo ‘жук, букашка (с крыльями, но не летает)’; об. Ч, кет., вас. čuk ‘жук, букашка, червь, глист’, что объясняется более детализированным восприятием окружающего мира селькупами.

Примечательно, что для 16 инсектонимов выделяется достаточно широкий ряд признаков мотивации: особенности внешнего вида (кет. unžu ‘вошь’), образ жизни (таз., тур. kurparira ‘шершень, паук’), звуковые проявления (об. С nänka ‘комар’), способ передвижения (об. Ч č́iqįrįl č́uk ‘кузнечик’), мифологические представления (вас. qaβalqo ‘жук, букашка (с крыльями, но не летает)’);  особенность нанесения повреждения (тур. pįle ‘оса, шмель’), способ добычи пищи (кет. oiәgoča ‘паук’), место обитания (таз. ütšį ‘пиявка’).

Глава V «Наименования рыб в селькупских диалектах» (с. 126–135) представляет древнейший пласт лексики в селькупском языке (16 наименований, 132 диалектных варианта). В данной главе сконцентрированы сведения о тотемическом источнике происхождения наименований: pur  ‘щука’, qōr ‘муксун’  и этнонимическом источнике для наименований: кет. laγaj ‘язь’, тур. qosa ‘окунь’, кет. pett’e ‘чебак’,  об. Ш pett’a ‘щука’. Ю. А. Карманова отмечает отсутствие принципиального родовидового членения для некоторых ихтионимов, ссылаясь на материальное совпадение лексем:  qβənd  – ‘елец’, ‘чебак’; pet’t’a – ‘чебак’ и ‘щука’; qos’an – ‘ерш’, ‘окунь’, ‘муксун’ (с. 162).

Мотивационный ряд немногочисленной группы ихтионимов представлен признаками: особенность поведения (об. С muηga ‘пескарь’, кет. laγaj ‘язь’), способ передвижения (кет. čažandi qβel ‘елец’); место обитания (об. totto ‘карась’); вкусовые качества (тур. nünį ‘налим’); размер (об. С narsa ‘окунь’).

В заключении (с. 137–140) подводятся итоги исследования, выявляется национально-специфический признак мотивации мифологические представления для наименований: об. С loga ‘лиса’, тым., тур.qal’el’i ‘крот’, тым. soqga ‘утка-кряква’, вас. soγo ‘кулик’, вас. qaβalqo ‘жук, букашка (с крыльями, но не летает)’.

Подводя итоги, хотелось бы сказать, что оппонируемая работа Ю. А. Кармановой является существенным вкладом в самодийскую лексикологию. Разумеется, в содержательной и богатой лексическим материалом диссертации Ю. А. Кармановой можно найти и отдельные спорные места, и недостатки.

Вызывает сомнение положение 3 (с. 12–13): «В синхронии в пределах одного диалекта имеет место совпадение внешней формы наименований сороки (кет. qāssa), окуня (кет. qāsa), колонка (кет. qās). О случайных совпадениях свидетельствуют разные ряды регулярных звуковых соответствий…». Возникает вопрос: если совпадения подтверждаются регулярными звуковыми соответствиями, могут ли они являться случайными?

Материал подан неравнозначно с точки зрения включения мифологических и этнографических сведений, полностью отсутствующих для некоторых рассматриваемых автором лексем, например для наименования волка – об. С t’obune (с. 46), ласточки – об. Ч qagol’ika (с. 76), чайки – кет. kal’l’ek (с. 97), плотвы – кет. pett’e (с. 130) и ряда других наименований лексики фауны.

Особенно чувствуется отсутствие соответствий из родственных самодийских языков. Их присутствие значительно повысило бы ценность данного исследования.

На наш взгляд, при выявлении мотивировочных признаков некоторых наименований животных не вполне уместны выражения типа «полагаем», «предполагаем», «считаем возможным», «представляется возможным» и т. д. Можно было бы обойтись без них.

Однако отмеченные недостатки не умаляют ценности настоящей диссертации. Они носят частный и локальный характер и сущности работы как таковой не затрагивают.

Полученные автором результаты достоверны, выводы и заключение обоснованны.

Автореферат по своему содержанию отражает основные теоретические положения диссертации.

Все сказанное позволяет заключить, что диссертационное исследование Ю. А. Кармановой «Лексический пласт зоонимов в селькупском языке (междиалектный сравнительно-сопоставительный анализ)» является самостоятельной, законченной квалификационной научной работой и соответствует требованиям, предъявляемым к диссертационным работам (п. 7 Положения Министерства образования и науки РФ о порядке присуждения ученых степеней), а ее автор заслуживает присуждения ученой степени кандидата филологических наук по специальности 10.02.02 – Языки народов Российской Федерации (финно-угорские и самодийские).

  1. 10. 2013 г.

 

Оставить комментарий