История в топонимии (разговор с картой Республики Мордовия)

 

Земля есть книга, где история человечества записывается в географической номенклатуре.

Н. И. Надеждин

Каждый уголок России имеет свои содержательные, «говорящие» географические названия. Весьма интересна в этом плане, например, средняя полоса России, край с богатым историческим прошлым, край, формировавший Русское централизованное государство. Не менее интересны своими «говорящими» названиями и районы Республики Мордовия, исторические связи которых со средней полосой России уходят в далекое про­шлое. Для того чтобы наглядно представить богатейший мир географических названий самых традиционных районов страны, можно предпринять, например, путешествие по карте Владимирской области. Помо­жет нам в этом известный советский писатель В. А. Солоухин своим рассказом о том, как он рассматривал карту:

«С этой картой можно беседовать ночи напролет.

Какие звери водились раньше на Владимирской земле? – спрашивал я у нее. Она отвечала:

– Водились здесь туры. Вот читай: «Турино сельцо, Турина деревня, Турово, Турыгино…». Были и соболя. Разве не видишь названий деревень: Соболь, Соболево, Соболо, Собольцево, Соболята? А вот и Лосево, Лосье, Боброво, Гусь…».

И в другом месте: «По названиям можно узнать, откуда шли славяне. Вот Лыбедь, вон Галич, вон Вышгород – все эти киевские словечки»[1].

Человек и земля… Тысячами нитей они связаны друг с другом. Мысленно окинем взором территорию Республики Мордовия. Перед нами предстанут ее речки, возвышенные и низменные места, склоны и косогоры, броды и мосты, омуты и плесы, мысы и старицы, озера, торфяники и заболоченные места, луга и поймы, овраги с водой и без воды, дороги и тропинки, кордоны и дорожки, развилки, колодцы и ключи, ягодные и грибные угодья (в лесу), объекты хозяйственного назначения и т.д. Все они человеком именованы, поскольку к ним он не безразличен. Писатель М. Алексеев, размышляя о будущем села, пишет: «Для коренного жителя все окружающее имеет свое имя. Для меня, например, все что ни есть окрест родного села, одушевлено этими именами. Возьмем овраги. Один называется Орловым, другой Березовым, третий – Липягой. Ну а лесные озера? Послушайте, как нарекли их наши деды и прадеды, коренные из коренных жителей села: Лебяжье, Кабельное, Штаники, Беркутное, Осошное; даже переезды через лесной овраг имеют свои названия: Ближний, Средний и Дальний. А омута в нашей речке Баландинке Вишневый, Савкин Затон, Круглый, Темный, Светлый. А леса, окружающие село? Салтыковский, Чаадаевский, Панцыревский и их перечисляют поименно. Увы, для многих современных человеков под словом “лес” погребены и дубравы, и сосновые боры, и березовые, ослепительной белизны рощи, и ольховые кущи на болотных кочках, и гибкие вязы, и пакленник»[2].

Небезразличен человек к объектам географии по многим причинам. Их имена и память села, и «зашифрованная» история, это своеобразные древние письмена, драгоценные свидетели жизни края. Вполне справедливой остается мысль, высказанная русским поэтом И. А. Буниным:

Молчат гробницы, мумии и кости, –

Лишь слову жизнь дана:

Из древней тьмы на мировом погосте

Звучат лишь Письмена.

Отдельные участки леса, гидрологические объекты – любые объекты физической географии, кроме всего прочего, служат ориентирами на местности. Не случайно поэтому обозначающие и называющие их слова могли лечь в основу целого ряда смежных с ними географических объектов. Это особенно характерно для рек, по именам которых получили названия многие города и села Республики Мордовия. Приведем только их незначительную часть.

Река

 

Село, город

 

Район

 

Аксел

Акшов

Арга

 

Атемарка

Атьма

Барахманка

Кивчей

Лухма

Виндрей

Вежга

Выша

Умыс

 

Инелей

 

Инсар

Каргалей

Кемля

Кивчей

Леплей

Лундан

 

Луха

Ожга

Меня

Парца

Пензятка

Пянгелей

Саранка

Сивинь

Чеберчинка

Явас

Ялга

 

с. Аксел

с. Акшов

с. Арга

 

с. Атемар

раз. Атьма

с. Барахманка

с. Верхний Кивчей

с. Верхняя Лухма

с. Виндрей

п. Вяжга

п. Выша

с. Дворянский Умыс

с. Татарский Умыс

с. Инелей

 

г. Инсар

д. Каргалейка

п. Кемля

д. Кивчей

с. Леплейка

с. Русский Лундан,

с. Татарский Лундан

с. Луховка

с. I Ожга, II Ожга

п. Меня

д. Парцы

с. Пензятка

д. Пянгелей

г. Саранск

с. Сивинь

с. Чеберчино

п. Явас

п. Ялга

 

Темниковский

Старошайговский

Атюрьевский,

Ельниковский

Лямбирский

Ромодановский

Большеигнатовский

Старошайговский

Ичалковский

Инсарский

Торбеевский

Теньгушевский

Зубово-Полянский

Кочкуровский

Ичалковский,

Чамзинский

Инсарский

Старошайговский

Ичалковский

Старошайговский

Инсарский

Зубово-Полянский

 

Октябрьский район

Старошайговский

Большеигнатовский

Инсарский

Лямбирский

Чамзинский

 

Краснослободский Дубенский

Зубово-Полянский Октябрьский район

 

Если внимательно присмотреться к карте России, то можно увидеть, что многие города носят имя по реке, на которой стоят. Вот некоторые из них.

Город Река Город Река
Ахтыра

Бийск

Ветлуга

Воронеж

Гжатск

Курск

Луга

Омск

Псков

Самара

Ахтыр(ка)

Бия

Ветлуга

Воронеж

Гжать

Кур

Луга

Омь

Псков

Самара

(приток Волги)

Ачинск

Валуйки

Волжск

Вязьма

Кострома

Липецк

Москва

Пенза

Печенега

Самара

Ачинка

Валуй

Волга

Вязьма

Кострома

Лина(овка)

Москва

Пенза

Печенега

Самара

(приток Днепра)

На такое омонимичное явление в русской топонимии более трех веков назад обратил внимание немецкий ученый и путешественник Адам Олеарий, который в 1635–1639 гг. посетил Россию, а позже опубликовал свои первые путевые записи. В них содержатся разнообразные сведения по истории России того времени. А. Орлов в своем труде «Происхождение названий pyсских и некоторых западноевропейских рек, городов, племен и местностей» пишет: «Умный, наблюдательный и образованный Олеарий по дороге в Москву попадает между прочим на реку Пернову. На ней он видит город Пернов. Попадает на реку Тверь и видит на ней город Тверь. По пути между этими городами он перешел много рек и везде замечал одно и то же: русские, говоря об обитаемой местности, говорят о реке, называют ее имя. А когда приходишь на нее, там оказывается и селение в две-три, пять-десять изб и всегда того же имени. И вот для Олеария ясно, что в вопросе об обитаемой местности главное река: она своим первенствующим значением застилает все, в ней все дело. На ней может быть и поселение, оно может быть больше или меньше, его может и вовсе не быть, – но это дело второсте­пенное, а главное река. Если поселение есть, то оно не имеет своего имени, а всегда носит имя реки»[3].

Карта Мордовии, как и карта любой другой области, о многом нам может поведать. Продолжим разговор, начатый В. Солоухиным.

«У меня вы найдете, – подсказывает карта, – имена селений Починки, Жаренки, Горки, Лады… Есть и Посоп. – И продолжает: Они хранят память о прежней системе земледелия, об освоении человеком новых земель, о первых нивах среди лесов, о посопном хлебе и, конечно, о нелегком крестьянском труде. В прошлом мордовский край – край безбрежных лесов. Лес шумел и там, где сейчас нет его и в помине. Пригодных для обработки земель было ничтожно мало, поэтому пришедшему в эти края русскому люду приходилось отвоевывать у природы новые участки земли путем подсек и расчисток. Сохранились термины, посредством которых обозначались расчистки земли от леса, кустарника и подготовки ee под пашню путем корчевания, рубки, ломки с последующим сжиганием и разравниванием земли. Такими терминами являются: подсека, гарь, жар, пал. Все они отсылают нас к местам древних подсек и поджогов леса для последующего использования земли под ниву, ляду, починки».

Рассказ карты дополняет известный топонимист В. А. Никонов. Он пишет: «Место, расчищенное от леса под пашню и жилье, в Древней Руси называли по способу расчистки треб или жар. Эти нарицательные слова часто становились топонимами. Позже другие термины вытеснили их: гарь, починок»[4]. Добавим от себя: память о подсечном земледелии и способах сведения при этом леса сохраняет такое имя, как Починки – деревни в Большеберезниковском и Теньгушевском районах В середине XIX в. в лесном теньгушевском крае с этим именем значились: Есины Починки, Княжие Починки, Кулаевы Починки, Курмаковы Починки, Шах-Алеевы Починки и другие[5].

К подсечно-огневой группе топонимов относится слово Жаренки – с таким названием есть село в Ардатовском районе. В XVII в. оно упоминалось с двойным названием – Новая Выставка и Чукалы-на-Озерках.

Наша карта-собеседница продолжает свой рассказ: «Много названий вы найдете со словами майдан, буда, гарт. Примечательны эти имена населенных пунктов. Им можно посвятить книгу, и не одну. Некогда на месте теперешних майданов, будов, гартов зеленели пармы – кряжистые деревья, ласково обрамляли реки и озера развесистые ивы и белоствольные березы. Ныне же об этих лесах хранят память лишь десятки майданов, будов, гартов: Луньгинский Майдан, Сивинский Майдан, Лемдяевский Майдан, Барахманский Майдан, Лухменский Майдан, Челмодеевский Майдан, Шейн-Майдан, Майдан, Соколов Гарт, Сосновый Гарт, Буды Кочкуровского и Ковылкинского районов». Мы привыкли к этим именам, они для нас лишь знаки, адреса сел, деревень, и не больше. А между прочим эти имена хранят в себе одну из далеких страниц истории мордовского края.

Поселения со словами майдан и буда стали возникать более трехсот лет тому назад. Их появление связано с развитием поташного промысла. Поташ играл огромную роль в заграничном отпуске Московского государства в XVII в. и принадлежал к числу теx товаров, которые составляли казенную монополию. По ценности вывоза отдельных товаров он занимал одно из первых мест. Поташ – углекислый калий, используемый с древних времен в мыловарении и стекольном производстве. Техника изготовления поташа описана известным историком И. Забелиным: «Дрова известных пород, преимущественно из дуба, ольхи, пережигали в золу, а потом из золы готовили жидкое тесто, которым обмазывали поленья, сосновые, еловые, и складывали их в костер, покрывая каждый ряд полен новым слоем золы, a затем разжигали костер. Пережженная, расплавленная таким образом зола составляла новый вид ее – поташ»[6]. Поташные заводы того времени называли будными станами или будными майданами. К ним приписывались целые ясашные русские и мордовские деревни.

Топонимист Л. Л. Трубе, изучая природу появления майданов и будных станов на территории нижегородского края, обратил внимание на то, что поташный промысел пришел на нижегородскую землю вместе с переселенцами из Белоруссии. По словам исследователя, в Белоруссии будами «в XIV–XVIII вв. называли отдельные лесные строения, в которых жили будники, выжигавшие поташ, производившие деготь, смолу, древесный уголь»[7]. Переселенцы из Белоруссии, как об этом пишет Л. Л. Трубе, обосновались на юго-востоке нижегородского края. По свидетельству А. П. Мельникова, «местное великорусское население зовет их будаками или панами (ранее поляками и литвой)»[8]. До настоящего времени в южной правобережной Нижегородской области, где этот вид промысла был развит, насчитывается около двух с половиной десятков населенных пунктов с названием Майдан: Огнев Майдан, Тольский Майдан, Березов Майдан, Мокрый Майдан и другие. Слово майдан в словаре В. И. Даля толкуется так: «Майдан – площадь, место, поприще; возвышенная прогалина и стоящий на ней лесной завод: смолокурня, дегтярня, поташная, смолевой, селитряный майдан, завод, работающий на воле»[9]. Майдан – арабское слово, вошедшее в русский язык через тюркский (татарский).

Слово буда (строение, хижина, дом) тоже нерусского происхождения. Его мы найдем и в названии столицы Венгрии – Будапешт (из Буды и Пешта). Таким образом, эти названия служат важнейшим свидетельством распространения в прошлом на территории мордовского края крупного производства государственного значения. Оно основывалось на хищническом истреблении лесов. Были вырублены многие леса, истреблены бортные угодья мордвы. К началу XVIII в. совершенно опустошенными оказались леса на значительном пространстве Пензенской и Нижегородской губерний. Как саранча, по словам А. А. Гераклитова, пожирает хлеб и траву, пожирал и этот промысел лесные угодья, и ему постоянно приходилось искать все новые и новые места[10]. В своих трудах по истории тамбовский ученый И. И. Дубасов пишет, что «мордовская глушь нарушалась будами, майданами, станами и починками, население которых по указам Приказа Казанского дворца занималось гонкою смолы и поташа. С этой целью выжигались сотни и тысячи десятин превосходного корабельного леса. И жгли этот лес без пощады, точно конца-краю не было ему»[11].

Следы способов сведения леса отражены и в названиях, которых нет на карте. Это так называемые микротопонимы (названия мелких географических объектов). Например, жителям многих сел приходилось заниматься смолокурением – производством дегтя, оно продолжалось до революции. Места, где гнали смолу, деготь, оставили след в названиях типа Дёготь Латко (с. Протасово, Дубенки, Мордовское Давыдово), Дёготь Стан (с. Вармазейка), Дегтярка Тарка (с. Новые Ичалки), Дёготь Яма (с. Мордовское Давыдово).

Обратимся снова к карте. Какие еще названия, наряду с «именами» Буда, Майдан, имеют существенное значение для историко-экономического познания Мордовии? К примеру, интересны в этом отношении имена поселений, связанные с лесными и деревообрабатывающими промыслами. Обратите внимание на название Пильно – село в Большеигнатовском районе. Точно такое же название поселения имеется на карте Нижегородской области. Происхождение его связано со словом пилить, отсюда Пильно, Пильна. Жители этих населенных пунктов занимались пилкой строительного леса. Примечательно еще одно название – Смольный (Ичалковский район), оно отражает характер хозяйственной деятельности жителей (производство смолы).

А приглядитесь к названиям Лубинка, Лубня, Левжинка, Мочилки, Мочальная. Их носят небольшие речки и озера. Эти имена отражают старинное занятие русских и мордвы – мочильное дело. Жители драли лыко, луб и затем, чтобы получить мочало, мочили в воде, откуда и пошли такие названия. В эрзянском языке левш, в мокшанском левож «мочало». К ним можно добавить Левжу – название речки и села (Рузаевский район). Название речки Левжа возникло от мокшанского слова левож «мочало».

Нельзя оставить без внимания и такие многозначительные названия, как Оброчное, Пятина, Ямщина. Населенных пунктов с названием Оброчное сохранилось три: одно из них в Ичалковском районе, другое – в Темниковском, третье – в Атюрьевском.

Уже в одном слове оброк, спрятавшем себя в основе названия, таится глубокая древность, такой пласт исторического материала, что изучение этого слова в различные эпохи могло быть томом отдельной книги. Оброк – принудительный натуральный или денежный сбор с крестьян, взимавшийся помещиком. Это слово в какой-то степени синонимично слову ясак, под которым понимается натуральный налог, которым облагались в Московской Руси и в царской России некоторые народности Поволжья (в том числе эрзя и мокша), Сибири, Дальнего Востока[12].

У В. И. Даля оброк – «поземельная дань, подать, плата и сбор, брозга с имущества… личная, подушная, тягловая или поземельная подать»[13]. Таким образом, Оброчное – это село, принадлежавшее владельцу-помещику, предпочитавшему оброчную систему эксплуатации крепостных – денежный или натуральный оброк (сбор).

Теперь о Пятинах. В разных точках Республики Мордовия таких названий, отмеченных на карте, три. Три села. Одно – в Ромодановском, два других – Сиалеевская и Языкова – в Инсарском районе.

Читателю не лишним будет знать, что в прошлом названия населенных пунктов со словом пятина часто встречались в Пензенской губернии: Новая Пятина – слобода в Наровчатском уезде, Новая Пятина и Черная Пятина – в Нижнеломовском уезде, Новая Пятина – село в Чембарском уезде. А каково первоначальное значение слова пятина? Нужно сказать, что эти названия, как и название Оброчное, несет важную историческую информацию, связанную с прежним землепользованием. Пятина – чрезвычайный налог в России, введенный правительством царя Михаила Федоровича для восстановления хозяйства, разрушенного иностранной интервенцией начала XVII в. Пятина представляла собой налог в размере 1/5 чистого годового дохода либо с наличного движимого имущества, либо с оклада, который устанавливался с учетом движимой и недвижимой собственности. Такой налог мог быть при арендном землепользовании. У В. И. Даля читаем:  «Пятина хлеба в снопах. Пятая доля снятого хлеба, отдаваемая владельцу земли, кем она взята для посева из пятины»[14]. Значит, название Пятина связано со словом пятина, обозначавшим способ арендного землепользования, при котором владельцу отдавалась пятая часть урожая.

Ну а чем интересен топоним Ямщина? Населенный пункт с таким названием находится в Инсарском районе. В прошлом это Ямская Слобода на инсарской засечной черте. Слово, которое имеется в основе данного названия, означало в старину селение (слободу) на почтовом тракте, жители которого (ямщики) отправляли почтовую гоньбу (перевозили на  своих лошадях почту должностных лиц, правительственные грузы). В селении устраивались конно-почтовые станции, которые назывались ямами. Само слово ям – тюркское, оно служило придаточным словом к названиям многих бывших ямщицких поселков. Такой поселок, ныне Старая Ямская Слобода, раздвинул свои улицы на реке Урей в Темниковском районе.

На территории, которую занимала мордва к середине XVII в. и в последующие столетия, происходили важные исторические события. Одно из них – переселение (миграции) эрзи и мокши, связанное с переменой места жительства. Карта Мордовии может нам поведать о весьма любопытных перемещениях населения, помочь в историко-географическом поиске.

Обратите внимание на названия населенных пунктов, имеющих в своем составе элемент Чукалы. Их несколько: Чукалы – эрзянское село в Ардатовском районе, Чукалы – эрзянское село в Большеигнатовском районе, Чукалы-на-Вежне и Чукалы-на-Нуе – эрзянские населенные пункты в Атяшевском районе. Все они имеют генетическую связь с Чукалами Ардатовского района. Историк А. А. Гераклитов в книге «Алатырская мордва» пишет: «Уже до 1614 года отсюда  выселяется часть жителей и в непосредственной близости от родного селения образуют Малые Чукалы, Андреевку… Но в то же время в лице новых Чукал на вершине Медяны мы видим попытку переселения в ее отдаленную местность. Это селение не упоминается в переписях после 1626 г., из чего как будто можно заключить о неудаче такой попытки. В поисках более удобных мест для поселения чукальцы переселяются в более отдаленные места, на земли, ранее им не принадлежавшие, и перепись 1871 г. дает нам сразу два несомненных выселка из Старых Чукал: Новые Выставки – Жаренку и Новые Чукалы на Саре, оба, селения в соседстве одно с другим, в 16–17 км от Ардатова и приблизительно километрах в 60 к юго-востоку от Старого Пепелища. Почкование, если можно так выразиться, на этом не останавливается, и из Новых Чукал, также до 1871 г., отделяются Верхние Чукалы на Саранских вершинах»[15].

Известны случаи, когда в процессе миграций населения географические названия совершают длинное путешествие. В качестве примера можно привести название Мачкасы, перенесенное переселенцами в Саратовскую область, по-видимому, из бывшего Алатырского уезда (с этим названием генетически связано название села Курмачкасы Ромодановского района). В XVII в. мордовская деревня Кочкурово на реке Атрати (Арзамасский уезд) принадлежала боярину Б. И. Морозову, а в 1740-х гг. здесь эрзи уже не было, она переселилась в Симбирскую губернию, где основала селение с прежним названием (ныне с. Кочкурово Дубенского района). И таких примеров множество. Добавим: близкое или дальнее компактное перемещение мордовского населения очень часто влекло за собой перенос старого названия населенного пункта, причем в ряде случаев оно приобретало новое оформление в виде прибавления дополнительных различителей – слов старый и новый, большой и малый, верхний и нижний и других. Причины компактных пepeмещений мордовского населения, частым следствием которых становится перенос названия населенного пункта, различны. Большинство из них по своему характеру должно быть отнесено к разряду социально-экономических: жестокая эксплуатация феодалами мордовского населения, захват ими мордовских земель и лесов, приток русских переселенцев из других районов, быстрый рост того или иного населенного пункта, в результате чего от материнского поселения «отпочковывается» его часть, и др.

О перемещении мордовского населения как за пределы его исконной территории, так и в пределах ее, о главных направлениях этого процесса учеными-историками написано немало работ. Обстоятельный анализ этого уникального явления в истории мордовского народа дан в книгах советских ученых А. А. Гераклитова[16], М. И. Зевакина[17], В. И. Козлова[18].

Начиная с середины XVI в., наряду с миграцией мордовского населения с исконных мест проживания, происходит усиленный приток сюда русских, что не могло не отразиться на «языке земли».

Взгляните на карту Ромодановского района. Здесь на реке Большая Атьма разместились четыре населенных пункта, в названиях которых имеется формант -иха: д. Киселиха, д. Княжиха, д. Новая Карачиха, д. Старая Карачиха. Одно село под названием Подверниха имеется в Старошайговском районе. На территории других районов названий с формантом -иха вы не найдете. Эти названия указывают на один из маршрутов заселения русскими Ромодановского района и этапы этого миграционного процесса. Известно, что основной очаг названий на -иха находится в Ивановской, Владимирской, Костромской областях с центром в узком углу между Волгой и Клязьмой. На нижегородское Поволжье они распространились именно отсюда. В Нижегородской области названия сел с формантом -иха наиболее густы в Поветлужье. В Приинсарье (Ромодановский район) и Присивинье (Старошайговский район) такие единичные названия проникли в начале XVIII в., так как названия населенных пунктов Княжиха, Киселиха, Новая и Старая Карачиха в списках станов Саранского уезда за 1725 г. уже значатся. Например, из списка одного из станов Саранского уезда мы узнаем, что в 1725 г. сельцо Княжуха (ныне Княжиха) принадлежало стольнику и князю Ф. Ф. Хрущеву[19].

Географические названия с формантом -иха свидетельствуют о направлении миграции русского населения. Путь проникновения населения в Среднее Поволжье, в том числе некоторые районы мордовского края, начинался с правобережных районов Ивановской и Костромской губерний, отсюда он шел по левым притокам Волги. Немногочисленность названий на
-иха на территории Мордовии была связана с поздним и менее массовым перемещением русских, в отличие от некоторых районов Нижегородской области со следами древнего густого русского заселения.

В системе русских и мордовских географических названий перенесенные названия чаще встречаются в тех местностях, которые были сравнительно недавно освоены русским и мордовским населением. Вот какое упоминание можно найти в предисловии к «Списку населенных мест Самарской губернии», напечатанному в 1864 году: «Русские собрались сюда почти из всех губерний, что доказывается названиями основанных ими селений: Московка, Питерка, Тульская, Курская, Харьковская, Пензенка, Пензятка, Можайка, Арзамасское, Щигры, Тамбовка, Моршанка, Смоленка, Валуйка и др.».

Миграция русского населения в России была явлением распространенным. Поэтому почти в каждой области можно найти ее следы, ими являются названия-путешественники. Их немало и в Мордовии.

[1] Солоухин В. А. Владимирские проселки. М., 1958. С. 58.

[2] Алексеев М. Родное гнездо // Лит. газ. 1984. 19 сент.

[3] Орлов А. Происхождение названий русских и некоторых западноевропейских рек, городов, племен и местностей. Вельск, 1907. С. 76.

[4] Никонов В. А. Пласты русской топонимии Горьковской области // Ономастика Поволжья. Уфа, 1971. С. 168.

[5] См.: Инжеватов И. К. Топонимический словарь Мордовской АССР. Саранск, 1987. С. 182.

[6] Цит. по: Гераклитов А. А. Арзамасская мордва. Саратов, 1930. С. 49.

[7] Трубе Л. Л. Топонимика и историческая экономическая география // Вопросы географии. М., 1979. №1 0. С. 40–41.

[8] Мельников А. П. Этнографический очерк Нижегородской губернии // Нижний Новгород и Нижегородская губерния. Н. Новгород, 1896. С. 13.

[9] Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1956. Т. 2. С. 290.

[10] См.: Гераклитов А. А. Указ. соч.  С. 49–50.

[11] Инжеватов И. К. Указ. соч. С. 145–146.

[12] См.: Большая советская энциклопедия. М., 1974. Т. 18. С. 671.

[13] Даль В. И. Указ. соч. Т. 2. С. 615.

[14] Там же. Т. 3. С. 554.

[15] Гераклитов А. А. Алатырская мордва. Саранск, 1936.

[16] См.: Гераклитов А. А. Алатырская мордва; Его же. Саратовская мордва. Саратов, 1926; Его же. Арзамасская мордва.

[17] См.: Зевакин М. И. Экономическое развитие и расселение мордовского народа в XVI – XVII вв. М., 1955.

[18] См.: Козлов В. И. Расселение мордвы (исторический очерк) // Вопросы этнической истории мордовского народа. М., 1960.

[19] См.: Документы и материалы по истории Мордовской АССР. Саранск, 1953. Т. 3, ч. 2. С. 108.

 

 

Оставить комментарий