Этимология некоторых мокшанских и эрзянских слов

Кутьмере (э.) (< кут- ~ кот- + -ме + -ре) «спина; плечи». От корневой морфемы куть- образованы кутьмордамс (э.), ктмордамс (м.) «обнять; обняться», кутьмордавтомс (э.), ктмордафтомс (м.) «заставить обнять». Первоисточник – прауральский язык-основа. В селькупском ķотэ ~ ķутэ ~ ķоттэ «навзничь; на спину; назад; наружу; против течения» (СРДС, 2005: 94). Находит соответствие в коми языке: кут- (> кутны «обнять; схватить; держать; удерживать») (КРС, 1961: 341).

Коткудав (э.) (< котку- + тав) «муравей». Первая часть котку- прауральского происхождения. В селькупском языке ķытэ ~ ķычча ~ ķычка «муравей», ķытэлака «муравейник» (СРДС, 2005: 107). Вторая часть дав (< тав «крышка; покрытие», ср. хант. taw- (> tawǝtta «наполнять») (Терешкин, 1981: 456). Имеет соответствия в саамском (К) кōттк «муравей», кōттпēссь «муравейник» (пēссь «гнездо») (Керт, 1984: 178), в марийском: кутко «муравей», в коми: кот: кодзувкот «муравей» (КРС, 1961: 291).

Рангомс (м., э.) (< ранг- + -о + -мс) «кричать; реветь; громко плакать; рычать (о животных)». Корневая морфема ранг- иранского происхождения. В осетинском языке ræjyn: ræjd «лаять»; и.-е. rē «лаять; плакать»; др.-инд. rā, rāyatī «лаять»; курд. reyīn «лаять»; афг. raya ~ rǝya «рев (осла)»; русск. д. рай «шум» (Абаев, 1973, Т. 2: 371). Имеет соответствия в саамском (К): рягк- (> рягкэ «кричать; плакать; ржать; реветь; мычать») (Керт, 1986: 84); в коми: ронк- (> ронкöдны «бормотать; ворчать; брюзжать») (КРС, 1961: 601), в хантыйском: ruŋķ- (> ruŋķepta «хрюкать; прорычать») (Терешкин, 1981: 407), в мансийском: ронŋх- (> ронŋхуŋкве «кричать; гудеть (о пароходе)») (Баландин, Вахрушева, 1958: 93); в самодийских – селькупском: руӷв- (> руӷвӓтпугу «закричать») (СРДС, 2005: 204).

Ломань (м., э.) «человек». Восходит к иранской языковой стихии. В осетинском lymæn ~ limæn «друг; приятель; любимый». Осетинские образования восходят к frīymana (<frī «любить»). Звуковое развитие *frī → li, по словам В. И. Абаева (1973, Т. 2: 55), закономерно: начальный f перед r отпал, звук r l перед i. Переходная форма от frīymana к limæn сохраняется не только в осетинском, но и в других арийских языках в собственных именах; форма limæn проникает в прамордовскую языковую систему, где приобретает статус самостоятельной лексемы.

Канзёркс (э.), канзеркс (м.) (< кан + зер + -кс) «крупа; мелкий снег». Первая часть кан прауральского происхождения, в селькупском языке ķан «зима; зимой» (СРДС, 2005: 170), другая часть зер также восходит к прауральской эпохе, в селькупском сэру ~ сэра «дождь» (СРДС, 2005: 223). В ненецком хан- (> ханзо «прохладный (о погоде); прохладно») (Терещенко, 1965: 738).

Чомболкс (э.) (< чо + мб + -лкс) «ласка», шумбаз «заяц». Образовано из двух этимологически затемненных слов, которые находят соответствия в селькупском языке чо (его фонетический вариант чу ~ чю) «земля» (СРДС, 2005: 285), в  эрзянском языке морфема чу обнаруживается в глаголе чувомс, в мокшанском шувомс «рыть; разрывать»; вторая часть мб находит соответствия в селькупском языке в виде мӱба «нора». Слово ласка в селькупском чомбыķор ~ чомбанге (СРДС, 2005: 285), по словам Ю. А. Кармановой (2013: 49), согласно мифологическим представлениям сибирских народов чомбыķор – это дух, живущий в земляной норе.

Булдыгай (э. д.) (< бу + лдыг + -ай) «сова; филин». Обе части этого зоонима обнаруживаются в качестве самостоятельных слов в селькупском языке, где пи (его фонетические варианты пӱ ~ пö) (СРДС, 2005: 189) со значением «ночь; темный» соответствует эрзянскому бу, а альжига ~ альдига ~ альзига «старуха; бабушка» (СРДС, 2005: 14) соответствует эрзянскому лдыг. Таким образом, признаком номинации данной птицы явился образ ночной жизни, буквально «птица – ночная старуха». В эрзянском языке этот номинационный признак затемнен.

Нерьгаз (э.), нярьгаз (м.) (< нерьг + -аз) «барсук». Первоисточник – прауральский язык-основа. В селькупском наргы ~ наркку ~ нарэккэ «барсук» (СРДС, 2005: 198). Номинационным признаком данного зоонима явился цвет – окрас, поскольку в селькупских говорах имеется слово нярг (его фонетические варианты нярга ~ няргу ~ няргы) со значением «бурый; рыжий; красный» (СРДС, 2005:161). Компонент аз в эрзянском слове нерьгаз является интегрированным словообразовательным суффиксом, встречающимся и в других образованиях: метьказ «ящерица», тарваз «серп», сараз «курица», каряз «спина».

Копорь (м., э.) (< коп ~ копо + -р) «спина». Корневая морфема коп- прауральского происхождения. Имеет соответствия в хантыйском: ķŏp- (> ķŏpɤta ~ ķopǝjta «кувыркаться; выворачиваться») (Терешкин, 1981: 183), в марийском: кап «туловище» (МРС, 1956: 769); в коми: коп- (> копыртны «наклонить; склонить; приклонить») (КРС, 1961: 304); в удмуртском: куп- (> купыртыны «согнуть; наклонить»; в самодийских – селькупском ķап «тело; туловище; туша» (СРДС, 2005: 72).

Реземс (э.) «болеть; опухать». Корневая морфема рез иранского происхождения – *raiša; в осетинском rīssyn: ryst «болеть», ris «боль»; персидском: rīš «рана; язва»; в курдском: rīš ~ rēš «боль; рана»; в др.-инд.: resa- «рана»; в авестинском: raes- «наносить (получить) рану» (Абаев, 1973, Т. 2: 412).

Сундерьгадомс (э.), сюнердемс (м.) (< сунь + дерь + -гад + омс) «смеркаться». Корневая морфема сунь находит соответствие в мокшанском – сюне «пасмурный», сюнерь «облачность», восходит к прауральскому языку-основе. Имеет соответствия в финском: syn- (> synkkӓ «мрачный; темный; глухой; дремучий»), в эстонском: sün- (> sünge «мрачный; пасмурный»), в коми: шон- (> шондi «солнце») (КРС, 1961: 777), в удмуртском: шун- (> шунды «солнце») (Насибулин, Максимов, 1995: 314); в хантыйском: süŋk «солнце» (Терешкин, 1981: 493); в самодийских – селькупском: сэн- (> сэмку «ночевать») (СРДС, 2005: 222).

Качамо (э.), качам (м.) (< кач- + -мо) «дым». Корневая морфема кач- уральского происхождения. Имеет соответствия в финском: kutku «чад; угар» (ФРС, 1941: 73), в саамском (К): коажь «копоть» (Керт, 1986: 39), в коми: котш- (> котшсасьны «пригореть; подгореть») (КРС, 1961: 312), в хантыйском: kŭč- (> kŭčmǝlta «подпалить; прикурить (трубку)», kŭč «пригар; подпалина») (Терешкин, 1981: 126), в мансийском: кот- (> котралангкве «прижигать») (Ромбандеева, 1954: 233).

Корсяня (э.) (< кор- + -ся + -ня) «чадный; угарный». Корневая морфема кор- уральского происхождения. Ей соответствуют в коми – кур- (> курдыны «щипать (о дыме)») (КРС, 1961: 337), в удмуртском: кур- (> курыт «горький») (Насибулин, Максимов, 1995: 80), в хантыйском: кур- (> курт «угар», куртǝŋ «угарный») (Терешкин, 1981: 124); в самодийских – ненецком: хор «печь» (Терещенко, 1965: 771).

Кутькамс (э.), котьфтемс (м.), кутномс (э.) «радостно биться (о сердце)» (<  кут ~ куть + -ка + -омс). Корневая морфема кут ~ куть уральского происхождения. Имеет соответствия в саамском (К) кӯттѣ- (> кӯттѣк «сердце») (Керт, 1984: 44), хантыйском ķut’- (> ķutta «сманивать; соблазнять») (Терешкин, 1981: 193); самодийских – селькупском кӱту ~ кӱты «болезнь», кӱтӟку «болеть» (СРДС, 2005: 103).

Мокшна (э.), мокшенда (м.) (> мокш- + -на) «кулак (руки)». Корневая морфема мокш- иранского происхождения. В осетинском mustuki «кулак», грузинском muštio «кулак», персидском mušt «кулак»; др.-инд. *mustī «кулак» (Абаев, 1973, Т. 2: 134). Кроме мордовских языков, корневая морфема мокш находит соответствия в марийском: мушк- (> мушкындо «кулак») (МРС, 1956: 287), в коми: мыжьк «тумак» (КРС, 1961: 439), в удмуртском: мыжык «кулак» (Насибулин, Максимов, 1995: 98), в хантыйском: mǝčǝk ~ mǝsǝk «кулак» (Терешкин, 1981: 272).

Суре (м., э.) «нитка; нить; пряжа», сюр- (> м.  сюрала «прялка»), сюредемс (м.) «шить; сшить», сюрелда (м.) «бахрома». Мотивирующим признаком данного слова явился процесс вращения. Первоисточник – уральский язык основа. Имеет соответствие в коми языке: сюри «уток, намотанный на цевку», сюри дзавйыны «мотать пряжу на цевку» (КРС, 1961: 664); в самодийских – ненецком: сюр «вращение; круговорот», сюра(сь) «кружиться; вращаться» (Терещенко, 1965: 589).

Маней (э.), мани (м.) (< ман- + -ей) «светлый; ясный; солнечный». Корневая основа ман- по происхождению связана с одним из семитских языков, предположительно арамейским (древнейшими территориями расселения арамеев были Сирия и Месопотамия, откуда шло распространение арамейского языка по всему Ближнему Востоку) (БСЭ. Т. 2: 465), в котором слово мани обозначает «светлый; несущий свет». Это слово стало именем пророка Мани (при рождении его звали Шурмаш). Имя Мани будущий пророк (основатель учения манихейства) взял сам.

Торомомс (э.), торнамс (м.) (< тор- + -м + -омс) «журчать; бурно течь, литься». Корневая морфема тор- уральского происхождения. Ей соответствуют в эстонском turr- (> turrutama «замачивать; замочить»), в финском: tuor- (> tuore «сырой»), в вепсском: tor’- (> toreh «сырой; влажный»), в хантыйском: t’ŏr- (> t’ŏrnǝ «струей (литься)») (Терешкин, 1981: 495); в самодийских –  селькупском тэр «ключ; родник» (СРДС, 2005: 251).

Тонол (э.) (< тон- + -л) «головешка». Корневая морфема тон- уральского происхождения. В селькупском тӱм- (> тӱмолжӟ «головешка»), тӱн- (> тӱнамп «гарь»), тӱн- (> тӱнамггу «сжечь; сгореть») (СРДС, 2005: 245).

Мукоро (э.) (< мук- +-ро) «зад (человека, животного); задняя часть». Корневая морфема мук- уральского происхождения, ей соответствует в хантыйском: mŭɤ- (> mŭɤrӓk ~ mŭkrǝŋ «горбатый») (Терешкин, 1981: 271), в мансийском: мок- (> мокари «горб») (Ромбандеева, 1954: 58); в самодийских – селькупском: мога ~ мока ~ моķ ~ моķа ~ моķķы ~ меķӟ «спина» (СРДС, 2005: 127).

Тородомс (э.) (< тор- + -д + -омс) «набухать (о зерне)». Корневая морфема тор- уральского происхождения. Имеет соответствия в финском: tur- (> turpea «пухлый; опухший), turvota «разбухать», в вепсском: tur- (> turže «опухоль; отек»), в саамском (К): тōрр- (> тōррмъе «портиться; прогоркнуть (о масле)») (Керт, 1984: 95), в коми: тыр «полный; наполненный; беременность (у животных)» (КРС, 1961: 707), в удмуртском: тыр «сытый; упитанный; полный», тырыны «наесться» (Насибулин, Максимов,1995: 144); в самодийских – селькупском: тӟр- (> тӟргу ~ тӟрӟгу ~ тӟрыгу «заквасить; переквасить») (СРДС, 2005: 251).

Менель (м., э.) (< мень + -ль) «небо; вселенная». Корневая морфема мень уральского происхождения. Имеет соответствие в хантыйском num «верхний; верховный» (Терешкин, 1981: 293), в селькупском: ном ~ ноп «небо; Бог; погода; молния» (СРДС, 2005: 150), в ненецком: нум «небо».

Поспанго (э.), поспанга (м.) (< пос + панго) «дождевик (гриб)». Компонент пос уральского происхождения. В селькупском: пос- (> посы «дряхлый») (СРДС, 2005: 193), в ненецком: пос- (> посё «вздутие; пузырь»), поса(сь) «раздуваться; распухнуть; вспухнуть; вздуться» (Терещенко, 1965: 479). Другой компонент – панго финно-угорского происхождения. В марийском: понго ~ понгу «гриб», в финском: punk- (> punkero «толстый; круглый»), в эстонском: pung- (> pungis «пухлый»), в хантыйском: paŋk «мухомор» (Терешкин, 1981: 339), в мансийском: пангх «мухомор» (Ромбандеева, 1954: 135).

Панго (э.), панга (м.) «женский головной убор». Первоисточник – уральский язык-основа. Имеет соответствие в хантыйском: paŋk- (> paŋktǝŋ «передняя часть туловища») (Терешкин, 1981: 339). Внутренняя форма этого слова – кручение, плетение. В селькупском панку ~ пëнгу «свить; сплести; скрутить; заплести (косу)» (СРДС, 2005: 179).

Понжавтомс (э.), понжафтомс (м.) (< понж- + -вт + -омс) «веять; провеять». Корневая морфема понж- уральского происхождения. Имеет прямые соответствия в финском: puh- (> puhdistua «очиститься; стать чистым») (ФРС, 1941: 172), в вепсском: poh- (> pohtaa «веять (зерно)»), в эстонском: puh- (> puhetuma «вздувать; вздуть»), в саамском (К): пушш- (> пушшьтэ «чистить; трясти; трепать (лен)») (Керт, 1984: 76), в коми: пож- (> пожнавны «просеивать; отсеивать») (КРС, 1961: 546), в удмуртском: пуж- (> пуженыны «просеивать; просеять») (Насибулин, Максимов, 1995: 120); в самодийских – селькупском: пож- (> пожа «решето (для сушки орехов)») (СРДС, 2005: 190).

Стамс (э.), сустамс (э. д.), стамс (м.)  «шить; сшить». Корневая морфема ст- уральского происхождения. В селькупском сӱт ~ сӱдӟ «шов; шитье», сӱт- (> сӱтķу ~ сӱтķо «шить; зашить») (СРДС, 2005: 218).

Условные обозначения

 

афг. – афганский; др.-инд. –древнеиндийский; и.-е. – индоевропейский; курд. – курдский; м. – мокшанский язык; русск. д. – русский диалектный; э. – эрзянский язык; э. д. – эрзянский диалектный.

Библиографический список

  1. Абаев В. И. Историко-этимологический словарь осетинского языка / В. И. Абаев. – Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1973. – Т. 2. – 448 с.
  2. Баландин А. Н. Мансийско-русский словарь / А. Н. Баландин, М. П. Вахрушева. – Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1958. – 228 с.
  3. Большая советская энциклопедия. – М., 1970. – Т. 2. (БСЭ).
  4. Карманова Ю. А. Лексический пласт зоонимов в селькупском языке (междиалектный сравнительно-сопоставительный анализ) : дис. … канд. филол наук / Ю. А. Карманова. – Саранск, 2013. – 176 с.
  5. Керт Г. М. Словарь саамско-русский и русско-саамский / Г. М. Керт. – Л. : Просвещение. Ленингр. отд-ние, 1986. – 245 с.
  6. Коми-русский словарь. – М. : Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1961. – 923 с. (КРС).
  7. Марийско-русский словарь. – М. : Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1956. – 863 с. (МРС).
  8. Насибулин Р. Ш. Краткий удмуртско-русский, русско-удмуртский словарь / Р. Ш. Насибулин, С. А. Максимов. – Ижевск : Изд-во Удмурт. ун-та, 1995. – 364 с.
  9. Ромбандеева Е. И. Русско-мансийский словарь / Е. И. Ромбандеева. – Л. : Учпедгиз, 1954. – 392 с.
  10. Селькупско-русский диалектный словарь / под ред. проф. В. В. Быконя. – Томск, 2005. – 347 с. (СРДС).
  11. Терешкин Н. И. Словарь восточно-хантыйских диалектов / Н. И. Терешкин. – Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1981. – 543 с.
  12. Терещенко Н. М. Ненецко-русский словарь / Н. М. Терещенко. – М. : Совет. энцикл., 1965. – 942 с.
  13. Финско-русский словарь. – М., 1941. – 275 с. (ФРС).

 

Оставить комментарий