О словообразовательной потенции прафинно-угорского словообразовательного суффикса -ŋ в мордовских, хантыйском и мансийском языках

Сравнительное изучение финно-угорских языков на современном этапе их развития исходит из той предпосылки, что общность происхождения не предполагает структурного сходства на всех уровнях родственных языков. При сравнительно-типологическом изучении в первую очередь возникают вопросы о соотношении генетического и структурного.

Условия формирования языков финно-угорских народов и конкретных процессов развития каждого языка устранили многие черты первоначальной генетической общности, но сохранили знаковые особенности, реализующиеся в системах современных финно-угорских языков.

Сравнительное изучение, например, мордовских, хантыйского и мансийского языков позволяет обнаружить в их словообразовательных системах ряд структурно-генетических, а в ряде случаев и  типологических совпадений. Сходство словообразовательных построений проявляется, например, при анализе производных прилагательных, образованных посредством суффикса -ŋ.

Данная статья является попыткой провести сравнительно-сопоставительный анализ производных с данным суффиксом с целью выявления его словообразовательной потенции, что даст возможность найти то общее, что генетически роднит эти языки.

Среди словообразовательных суффиксов, восходящих к финно-угорской лингвистической общности, имелся суффикс [1]. В качестве такового в современных финно-угорских языкых он находит место в словообразовательных системах мордовских (эрзянского), хантыйского и мансийского языков.

Нельзя здесь не отметить и то, что в финно-угорском языке-основе был особый согласный ŋ, который ныне находит место в структуре непроизводного слова в эрзянском (в говорах)[2], саамском (К), удмуртском (в южных диалектах – кукморском)[3], марийском, хантыйском и мансийском языках, в других финно-угорских языках он исчез, оставив после себя другие согласные[4].

Приведем некоторые примеры-слова, в структуре которых (за исключением начального слога) сохранился ŋ:

э. д. мр.[5] уд. д.[6] см.[7] х.[8] мн.[9]
čoŋ «пена»

koŋ «луна»

kilʹeŋ «береза»

pŋ «зуб»

ęŋ «лед»

šoŋ «пена»

čaŋa «галка»

oŋ «грудь»

čüŋgaš «клевать»

möŋgeš «обратно»

šaŋga «галка»

puŋ «конец»

diŋ «комель»

čaŋ «набат»

cʹiŋkaš «бровь»

iŋŋ «лед»

pāŋŋʹk «уздечка»

ranŋʹk «тело»

rīŋŋk «ветер»

ŋŋk «нога»

čǝŋk[10] «жара»

jǝŋk «вода»

ķunǝŋ «подмышка»

čaŋkta «рости»

ŋk «лед»

jaŋk «лед»

puŋk «зуб»

lātǝŋ «слово; весть»

paŋх «мухомор»

sʹūŋ «угол (острый)»

Вернемся, однако, к словообразовательному суффиксу -ŋ, который, используя потенциальные возможности в каждом из сравниваемых языков, образует прилагательные и существительные.

  1. Прилагательные от существительных со значениями «изобилующий чем-либо», «обладающий чем-либо»:

ф.-у. *were >       э. verʹ, м. ver «кровь» → э. д. verʹeŋ, э. л. verʹev, м. verį[11] «кровавый; кровянистый; окровавленный» – х. vǝr «кровь» → wǝrǝŋ «кровянистый; окровавленный»;

ф.-у. * puna- >    э., м. pona «волос; шерсть» → э. д. ponaŋ, э., м. ponav «волосатый; мохнатый» – х. puŋ «волос; шерсть; перо» → puŋǝŋ «мохнатый; покрытый шерстью, волосами, пером» – мн. pun «перо (птицы); пух; мех; шерсть» → punįŋ «пушистый; косматый»;

ф.-у. * woje >       э. voj, м. vaj «масло» →        э. д. oejeŋ, э. л. oev, м. oju «масляный; маслянистый» – х. woj ~ wŏj «жир, сало (нутряное)» → wojaŋ ~ wŏǝŋ «жирный» – мн. woj «жир; сало; масло» → wojįŋ «жирный»;

ф.-у. * kiwe >       э., м. kev «камень» → э. д. keveŋ, э. л. kevev, м. kevi «каменистый» – х. köɤ[12] ~ káw «камень» → kökkǝŋ ~ kawǝŋ «каменистый; комковый»;

ф.-у. * wete  >      э., м. vedʹ «вода» → э. д. vedʹeŋ, э. л. vedʹev, м. vedʹu «водянистый» – мн. wit ~ wit«вода» → witįŋ ~ witǝŋ «водянистый; мокрый; сочный»;

ф.-у. * sawe >      э. sʹovonʹ, м. sʹovǝnʹ «глина» → э. д. sʹovonʹeŋ, м. sʹovǝnʹu «глинистый» – мн. sulʹi «глина» → sulʹiŋ ~ sulʹǝŋ «глиняный»;

ф.-у. * luwe  >     э., м. lov- (> э. lovaža «кость», м. lovaža «труп») → э. д. lovažaŋ, э. л. lovažav «костистый; костлявый» – х. löɤ ~ töɤ «кость; скелет» → löķķǝŋ ~ töķķǝŋ «костистый; костлявый» – мн. luw «кость» → luwįŋ «костлявый; костяной»;

ф.-у. * kala >       э., м. kal «рыба» → э. д. kaloŋ, э. л. kalov, м. kalu «богатый рыбой» – х. ķul ~ ķůt «рыба» → ķulǝŋ ~ ķůtǝŋ «рыбный; обильный рыбой» – мн. xul ~ xūl «рыба» → xūlįŋ «многорыбная река»[13];

ф.-у. * sōme >      э., м. sʹav «ость (тонкий, длинный усик на колосковой чешуе многих злаков); кость (рыбья)» → э. д. sʹavoŋ, э. л. sʹavov, м. sʹavu «остистый» – х. sam ~ som «чешуя» → samǝŋ ~ somǝŋ «чешуйчатый» – мн. sam ~ säm «чашуя (рыбы)» → samįŋ «чашуйчатый»;

ф.-у. * noppe >    э., м. nup- (> э. nuponʹ, м. nupǝnʹ «мох») → э. д. nuponʹeŋ,
э. л. nuponʹev, м. nuponʹu «обильный мхом» – х. nʹop «топь; трясина; грязь» →  nʹopǝŋ «топкий с трясиной (например, о болоте)».

  1. Прилагательные от существительных с общим значением «наделенные тем, что названо производящей основой»:

ф.-у. * wäke >      э., м. vij «сила; могущество» → э. д. vijeŋ, э. л. vijev, м. viji (viju) «сильный; могущественный» – х. wöɤ «сила» → wökkǝŋ «сильный» – мн. wag «сила» → wagįŋ «сильный; мощный»;

ф.-у. * piŋe >       э., м. pej «зуб» → э. д. pejeŋ, э. л. pejev, м. peju «зубастый» – х. pöŋk «зуб; зубец» → pöŋkǝŋ «зубастый» – мн. puŋk ~ päŋk «зуб» → puŋkįŋ «зубастый»;

ф.-у. *sōla >        э., м. sal «соль» → э. д. saloŋ, э. л. salov, м. salu «соленый» – х. sălnǝ ~ sălna ~ săttǝ «соль» → sălnaŋ ~ sŏttǝŋ «соленый» – мн. solwal «соль» → solwalįŋ «соленый»;

ф.-у. * sarnɛ >     э. sįrʹnʹe «золото» → э. д. sįrʹnʹeŋ, э. л. sįrʹnʹev «золотой; золотистый» – х. sărnʹǝ ~ sŏrnʹe «золото» → sărnʹaŋ ~ sornʹeŋ  «золотой» – мн. sornʹi «золото» → sornʹįŋ ~ surnǝŋ «золотой»;

ф.-у. * omte  >     э. undo, м. unda «дупло» → э. д. undoŋ, э. л. undov, м. undu «дуплистый» – х. ompi «дупло дерева, где гнездятся утки» → ontǝŋ ~ ompǝŋ «дуплистый» – мн. umpi «дупло» → umpįŋ «дуплистый»;

ф.-у. * säje  >       э. sįj «гной» → э. д. sįeŋ, э. л. sįev «гнойный» – мн. saj ~ säj «гной» → sajįŋ «гнойный»;

ф.-у. * jäŋe  >      э., м. ȩj «лед» → э. д. ȩjeŋ, э. л. ȩev, м. ȩju «ледянистый» – х. jöŋk «лед» →  jöŋkǝŋ «льдистый; со льдом» – мн. jaŋk ~ jäŋk «лед» → jaŋkįŋ ~ jäŋkǝŋ «ледяной»;

ф.-у. * tulka  >     э., м. tolga «перо (птицы)» → э. д. tolgaŋ, э., м. tolgav «перистый» – х. tŏɤǝl ~ tŏɤǝt «крупное перо с крыла или хвоста» → tŏɤlǝŋ ~ tŏɤtǝŋ «крылатый» – мн. towįl «крыло» → towįlįŋ «крылатый»;

ф.-у. * pilwe ~ pilŋe >   э. pelʹ «туча; облако» → э. д. pelʹeŋ, э. л. pelʹev, м. pelʹi «облачный» – х. pelǝŋ ~ petǝŋ «облако; туча» → pelǝŋǝŋ ~ petǝŋǝŋ «облачный; пасмурный (о погоде)» – мн. tul «облако» → tulįŋ «облачный; пасмурный»;

ф.-у. * künče  >   э., м. kenže «ноготь» → э. д. kenžeŋ, э. л. kenžev, м. kenži «когтистый» – х. kŭnč[14] ~ kŭnš «ноготь; коготь» →   kŭnčǝŋ ~ kŭnšǝŋ «когтистый» – мн. kons ~ käns «ноготь; коготь» → Ø;

ф.-у. *kompa  >   э. kumba «волна» → э. д. kumbaŋ, э. л. kumbav «волнистый» – х. ķump ~ ķomp «волна; вал (на воде)» → ķumpǝŋ ~ ķompǝŋ «волнистый» – мн. хump «волна» → хumpįŋ «волнистый»;

ф.-у. *kūse >        э., м. kuz «ель» → э. д. kuzoŋ, kuzov, м. kuzu «еловый» → х. ķot «ель» → ķotǝŋ «еловый» – мн. хowt «ель» → хowtįŋ «еловый»;

ф.-у. * > teške      э. tʹikše, м. tʹiše «трава» → э. д. tʹikšeŋ, э. л. tʹikšev, м. л. tʹiši «травянистый; покрытый травой» – х. tus «борода; усы» →  tusǝŋ «бородатый; усатый», мн. tus «борода» → tusįŋ «бородатый».

В эту же группу можно отнести хантыйские и мансийские производные прилагательные с суффиксом -ŋ, не имеющие прямых соответствий в мордовских языках, первый член (производящая основа) в некоторых соответствиях наличествует в качестве самостоятельного слова или обнаруживается как основа в глагольных образованиях:

  • х. ķol «щель» → ķolǝŋ «щелеватый, щелевой, щелистый»; э., м. kol- (> kolʹgems «течь, протекать»);
  • х. wer «дело; работа» → werǝŋ «деловой; дельный»; э. ver-
    (> verʹgedʹems «зажечь; высечь огонь»);
  • х. tas «богатство; имущество; добро» → tasǝŋ «богатый», мн. sol «богатство» →  solįŋ «богатый»; э. taš- (> taštams «копить, накопить; сберечь; экономить»);
  • х. pįn «бородавка; родимое пятно» → pįnǝŋ «бородавчатый»;
    э. pinʹ- (> pinʹenʹčečej «ячмень на глазу»);
  • х. ķįnʹ ~ ķen «заразная болезнь» → ķįnʹǝŋ ~ ķenǝŋ «больной; хворый»; э. kinʹ- (> kinʹetʹems «чесаться»);
  • х. wat «ветер» → watǝŋ ~ wotǝŋ «ветреный» – мн. wot ~ wōt «ветер» → wotįŋ ~ wotǝŋ «ветреный» – э., м. varma «ветер» →
    э. д. varmaŋ, м., э. varmav «ветреный»;
  • х. ķotl ~ ķat «день; солнце» → ķatlǝŋ «солнечный» – мн. хotal «солнце; день» → хotalįŋ ~ хotǝl’ǝŋ «солнечный» (э. či, м. ši «солнце; день» < *keče).
  1. Существительные от существительных со значением предназначения. В мордовских языках в некоторых соответствиях обнаруживается лишь первый член словообразовательной пары, второй отсутствует:
  • х. köt ~ kát «рука» → kötǝŋ «повитуха, повивальная бабка» – мн. kat «рука» – Ø – э. kedʹ, м. kädʹ «рука» → Ø[15];
  • х. nʹal ~ nʹat «стрела; дробь; пуля» → nʹalǝŋ juɤ «шомпол» – мн. nʹal «стрела» → Ø – э., м. nal «стрела» → ;
  • х. pǝl ~ pǝt «ухо; слух» → pǝlǝŋ ~ pǝtǝŋ «наушник; ручка (кастрюли, чайника)», мн. palʹ ~ pälʹ «ухо» → pälʹǝŋ ~ palʹiŋ «чуткий; ушастый» – э., м. pile «ухо» → Ø;
  • х. paŋ ~ päŋ «палец» → paŋǝŋ ~ päŋǝŋ «перчатка» – мн. tulʹowįl «палец» → tulʹowįlįŋ «перчатка»;
  • х. įlt «вязь между копыльями саней» → įltǝŋ: įltǝŋ juɤ «спинка у розвальней, скрепленная вязью»;
  • х. ķŏn «живот; брюхо» → ķŏnǝŋ «беременная» → э. kun- (> kunst «навзничь»);
  • мн. mos «болезнь; хворь» → mosįŋ «хилый; больной» – х. moč ~ moš «болезнь; боль; недуг» → močǝŋ «хворый; больной; страдающий недугом»;
  • х. jump «дуновение; порыв ветра» → jumpǝŋ «завихрение» – э. juv- (> juvodems «веять; провеять»).

В эту же группу следует отнести образования-номинанты, первым компонентом которых является производное прилагательное с суффиксом -ŋ, а вторым – существительное:

  • мн. ęt «ночь» → ętaŋ hotal «сутки»,
  • мн. jurt «друг; товарищ» → jurtįŋ nawramiɤ «близнецы»,
  • х. jimǝŋ «святой; священный» → jimǝŋ ķotl «праздник».
  1. Прилагательные от существительных, обозначающие признак (позитивный или негативный) по наличию в данном предмете:
  • х. jŏr «гордость; спесь; надменность» → jŏrǝŋ «гордый; горделивый; спесивый; надменный» – мн. jor «гордость» → jorįŋ~ jorǝŋ «гордый»;
  • х. jäɤǝl «вид орнамента» → jäɤlǝŋ «пестрый» ~ jaɤlǝŋ «со звездочкой на лбу (о животных)»;
  • мн. sim «сердце» → simįŋ ~ sǝmǝŋ «сердечный» – х. sǝm «сердце» → sǝmǝŋ «смелый», sǝmǝŋ čop «грудная часть корпуса человека или животного» – э. sedej, м. sedi «сердце»;
  • х. jurǝķ «толк; смысл; разумение» → jurķǝŋ «толковый; смышленый; сообразительный» – э. jorok «умение; способность; навык; сноровка; опыт» → э. д. jorokoŋ, э. л. jorokov «умелый; способный; опытный»;
  • мн. pem «ложь; обман; притворство» → pemįŋ «лживый»;
  • мн. Ø → nalįŋ ~ nolǝŋ «жадный; алчный» – э., м. nil- (> nilems / nilǝms «проглотить»);
  • мн. sap ~ säp «труха» → sapiŋ ~ säpǝŋ «трухлявый»;
  • х. kač ~ kaš «желание, охота, хотение, настроение» → kašǝŋ «веселый; жизнерадостный; увлекательный» – мн. kas ~ käs «желание; веселье; согласие» → kasįŋ ~ käsǝŋ «веселый» – э. kec- (> kecams «радоваться; веселиться»);
  • мн. kak «порша; короста» → kakįŋ «паршивый» – х. kak «порша; короста» → kakǝŋ «паршивый; шелудивый»;
  • мн. kant «зло» → kantįŋ «сердитый; злой».
  1. Прилагательные от глагольных основ со значениями «испытывающий действие, названное производящей основой» или «исполняющий действие, названное производящей основой». В мордовских языках в таких соответствиях производящая основа сохраняется в других образованиях:
  • х. kǝčäŋ ~ kǝčaŋ ~ kǝšăŋ «больной, нездоровый» ← kǝčäɤtǝtä ~ kǝšatta «ушибить, повредить; ушибиться»; э. keš-, м. kš- (> э. kešnʹams-, м. kšnʹams- «чихать»);
  • мн. wolkįŋ ~ wolkǝŋ «скользкий» ← wolkuŋkwe «скользить» – э. val- (> valana «гладкий»);
  • х. nʹirǝŋ «злой; упрямый; непоседливый» ← nʹirta «корить; укорять; упрекать»; мн. kantįŋ «злобный» ← kant «злость»;
  • х. kölleŋ «пристань (место стоянки лодок на берегу реки) ← kölǝɤtä ~ kŏlǝɤta «заехать; пристать к берегу; подняться на берег» – э. kel- (> kelems «идти вброд»);
  • х. kŭrmeŋ ~ kŭrmăŋ «быстрый на шаг, способный быстро идти шагом» ← kŭrnäɤtǝtä «шагать; шагнуть»;
  • х. kŭǝŋ «хмельной; крепкий (о напитке)» ← kŭttʹǝta «опьянеть»;
  • х. jisǝŋ «плаксивый» ← jistä «выть; плакать»;
  • х. jasǝŋ ~ jäsǝŋ «сказание» ← jastǝta «сказать; сообщить; говорить; рассказывать»;
  • х. jasŋǝŋ «словоохотливый» ← jasŋita «поносить; хулить за глаза; оговорить; оклеветать».
  1. В эрзянском языке (в некоторых говорах) суффикс -ŋ выступает в качестве словообразовательного при образовании глаголов:
  • э. д. kelʹeŋems, э. л. kelʹemems, м. kelʹemǝms «расшириться» (< *keleŋ «широкий»);
  • э. д. načkoŋoms, э. л. načkomoms, м. načkǝmǝms «намокнуть» (< *načkoŋ «мокрый; влажный»);
  • э. д. vidʹeŋems, э. л. vidʹemems, м. vidʹǝmǝms «выпрямиться; стать прямым» (< *vidʹeŋ «прямой»);
  • э. д. potoŋoms, э. л. potomoms, м. potǝmǝms «утихнуть; успокоиться» (< *potoŋ «спокойный»);
  • э. д. vieŋems, э. л. viemems «усилиться» (< *vieŋ «сильный») и др.
  1. В эрзянском языке (в некоторых говорах) суффикс -ŋ выступает в качестве словообразовательного суффикса при образовании делительных числительных, в хантыйском и мансийском языках в этих случаях ему соответствуют -ɤǝ (х.), -ɤ, įɤ (мн.). Например:
  • э. д. nʹilʹeŋ «на четыре (части)» ← nʹilʹe «четыре», э. л.  nʹilʹev, м. nʹilʹevмн. nʹilaɤ[16] «на четыре (части)» ← nʹila  «четыре» – х. nǝlǝɤǝ[17] «на четыре (части)» ← nǝlǝ «четыре»;
  • э. д. kolmoŋ «на три (части)» ← э. kolmo, м. kolma «три», э., м. kolmov – мн. xurǝmįɤ «на три (части)» ←  xurǝm «три»;
  • э. д. kavtoŋ «надвое; пополам» ← kavto «два», э. л.  kavtov, м. kaftǝv – х. kitɤǝ «надвое; пополам» ←  kit «два» – мн. kitįɤįɤ «надвое; пополам» ←  kitįɤ ~ kit «два»;
  • э. д. kotoŋ «на шесть (частей)» ← э. koto, м. kota «шесть», э. kotov, м. kotǝvх. ķutɤǝ «на шесть (частей)» ← ķut «шесть» – мн. хōtįɤ «на шесть (частей)» ← хōt ~ хot «шесть» и др.
  1. В мансийском языке -ŋ-овый суффикс обнаруживается как один из компонентов инфинитивного суффикса. Например:
  • lovinʹtaŋkwe «читать» (э. lovoms, м. luvoms «читать; сосчитать»);
  • piluŋkwe ~ pęlex «бояться; трусить», х. pǝlta «бояться; опасаться» (э. pelems «бояться»);
  • toluŋkwe «таять» (э., м. solams «таять»);
  • puruŋkwe «кусать» (э. porems, porǝms «грызть; есть»);
  • ponuŋkwe «сучить (нитки из жил)», х. pŏntta ~ pŏnǝlta «сучить; вить; свивать» ( э., м. ponams «вить; сучить»).

Небезынтересно заметить, что в вышеприведенных соответствиях (особенно в пунктах 1, 2) в мокшанском языке рефлексы общего словообразовательного суффикса  -ŋ реализуются иначе, чем в эрзянском языке. Однако есть общность, что заметно в тех случаях, когда перед суффиксом -ŋ оказывается гласный aв этих случаях как в эрзянском, так и в мокшанском вместо -ŋ выступает суффикс -v. Ср.: э. tolgav, м. tolgav «в перьях, оперившийся». В других случаях в мокшанском языке вместо словообразовательного суффикса -ŋ мы находим суффиксы -u или -i.

Что является причиной замены словообразовательного суффикса -ŋ суффиксами -u или -i? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к эрзянским говорам, сохранившим особенности мокшанского языка. В этих говорах произношение гласного u вместо i характерно для определенной группы слов. Обратим внимание на случаи вроде tʹikšuv (м. tʹišu) «травянистый», virʹu (м. virʹu) «лесистый», где мокшанскому u или i соответствуют также эти звуки. Ср.: м.  virʹu  (< *virʹuv «лесистый»), vedʹu (< vedʹuv  «водянистый»). Переход *i в u в мокшанском языке есть результат замены общемордовского ŋ другими согласными. Дело обстояло так, что этот носовой согласный при исчезновении в конце слова заменялся двумя звуками:

а) если в соседстве были гласные переднего ряда, то ŋ под влиянием предыдущего гласного терял нозальность   и переходил в i: *virʹiŋ > * virʹij  > virʹi «в лес»;

б) если этому звуку предшествовал лабиализованный гласный, то ŋ под влиянием предшествующего гласного стал произноситься как v: * louŋ > *lovuv > lovu «снежный».

Однако такая позиционная замена  ŋ впоследствии в мокшанском языке стала нарушаться. Происходит обобщение, обязанное действию аналогии, в пользу v за счет j. Так, под воздействием форм *kuduv (<* kuduŋ «в дом»), *lovuv (< *lovuŋ «снежный») появляются формы типа *virʹiv (< *virʹiŋ «лесистый»), *velʹiv (< * velʹiŋ «в село»). Примечательно, что такие сдвиги отмечаются в мокшанском языке лишь в словах со значением «обладающий чем-либо», тогда как в лативных формах «по направлению к чему, куда» обобщение в пользу v не происходит. Сравните:

а) * virʹiŋ > *virʹij  > *virʹiv > virʹiu «лесистый» (современная форма);

*verʹiŋ > *verʹij > *verʹiv > verʹu «кровавый, кровянистый» (современная форма);

*tʹišiŋ > *tʹišij > * tʹišiv > tʹišu «травянистый» (современная форма);

б) * virʹiŋ > *virʹij  > *virʹiv > virʹi «в лес» (современная форма);

*velʹiŋ > *vilʹij  > *vilʹiv > vilʹi «в село» (современная форма);

*pirʹiŋ > *pirʹij  > *pirʹiv > pirʹi «в огород» (современная форма).

Словоформы в группе «б» (со значением направления) не подверглись обобщению, очевидно, по семантическим признакам. Если бы сдвиг захватил словоформы группы «б», то в мокшанском языке образовывалось бы значительное количество морфологических омонимов, препятствующих точному пониманию смысла словоформы.

Появление суффикса -v вместо ожидаемого -j в прилагательных, имеющих значение «изобилующий чем-либо», вызвало такое фонетическое явление, когда гласная переднего образования i под влиянием последующего вновь возникшего губного согласного переходит в u – гласную фонему заднего ряда. Это обусловлено тем, что артикуляция гласного i стала полностью сливаться с артикуляцией последующего согласного v, являющегося словообразовательным суффиксом; произошла регрессивная губная ассимиляция. Переход гласного i в u можно представить в такой последовательности: *iŋ > *ij > * iv >*uv > *uu > u  (*keviŋ > *kevij >*keviv > *kevuv > *kevuu > *kevu «каменистый»).

Как видно из примеров, переход гласного i в u в свою очередь явился причиной и условием изменения словообразовательного суффикса
-v. Последний, находясь после лабиализованного гласного, оказывается неслоговым гласным параллельно слоговому. В результате в рассматриваемых примерах получились два близких по образованию звука, и один из них (конечный u) уподобляется предшествующему гласному полного образования, поэтому вместо ожидаемых словоформ vedʹuv, verʹuv в мокшанском языке стали возможными формы слов vedʹu, verʹu и т.д. Такова, на наш взгляд, причина появления гласного u, выполняющего роль словообразовательного суффикса в только что приведенных словоформах.

Обратившись к эрзянским говорам, сохранившим особенности мокшанского языка, мы убеждаемся, что гласный u (< *i) в качестве суффикса в словах типа verʹuv, pirʹuv и т.п. представляет собой не что иное, как наследие мокшанского языка. На протяжении более трех столетий существования в данной позиции он хорошо сохранился, оказав упорное сопротивление влиянию других говоров. Причем переход гласного i в u захватывает и лативные формы. Например:

а) * virʹiŋ > *virʹij  > *virʹiv > virʹuv «лесистый; в лес», м. virʹu «лесистый», virʹi «в лес»;

б) * verʹiŋ > *verʹij  > *verʹiv > verʹuv «кровавый; кровянистый», м. vеrʹu «кровавый»;

в) * kuduŋ >  kuduv «в дом; домой», м. kudu «в дом; домой», э. л. kuduv,
э. д. kuduŋ «в дом; домой».

Итак, все приведенные выше образования дают суммарную оценку сохранности финно-угорского (и уральского) словообразовательного суффикса -ŋ. Его потенциальные возможности в сравниваемых языках, особенно в хантыйском и мансийском, значительны.

Условные обозначения

м. – мокшанский язык; м. л. – мокшанский литературный язык;  мн. – мансийский язык; уд. д. – удмуртский диалектный; ф.-у. – финно-угорский язык; х. – хантыйский язык; э. – эрзянский язык; э. д. – эрзянский диалектный; э. л. – эрзянский литературный.

[1] См.: Основы финно-угорского языкознания. М., 1974. Т. 1. С. 37–38.

[2] См.: Марков Ф. П. Приалатырский диалект эрзя-мордовского языка // Очерки мордовских диалектов. Саранск, 1961. С. 7–99.

[3] См.: Кельмаков В. К. Диалектная и историческая фонетика удмуртского языка.  Ижевск, 2003. С. 176–180.

[4] См.: Лыткин В. И. Историческая грамматика коми языка. Часть первая. Введение. Фонетика. Сыктывкар, 1957.  С. 109–110; Кельмаков В. К. Указ. соч.  С. 172–184.

[5] См.: Марийско-русский словарь. М., 1956.

[6] См.: Кельмаков В. К. Указ. соч.

[7] См.: Керт Г. М. Саамский язык (кильдинский диалект). Л., 1971.

[8] См.: Терешкин Н. И. Словарь восточно-хантыйских диалектов. Л., 1981.

[9] См.: Ромбандеева Е. И. Мансийский (вогульский) язык. М., 1973.

[10]ǝ – переднерядный неогубленный редуцированный гласный, акустически напоминающий звук, промежуточный между гласными (э) и (ы).

[11] į – заднерядный неогубленный согласный (ы).

[12] ɤ – звонкий заднеязычно-увулярный щелевой согласный.

[13] См.: Ромбандеева Е. И. Указ. соч. С. 87.

[14] ŭ –  огубленный краткий гласный (у).

[15] Ø – обозначает отсутствие производного.

[16] Делительные числительные в мансийском языке образуются от количественных с помощью суффиксов -ɤ для основы на гласный, -įɤ для основы на согласный. См.: Ромбандеева Е. И. Указ. соч. С. 95.

[17]  В хантыйском языке при образовании этих же числительных используется суффикс -ɤǝ (для гласных и согласных основ). См.: Терешкин Н. И. Указ. соч.

 

Оставить комментарий