Интегрированные этимологически общие уральские (финно-угорские) глагольные основы в мордовских языках и их соответствия в вепсском, хантыйском и ненецком языках  

Любой аспект языковой системы подвергается постоянным изменениям, отличающимся чрезвычайной постепенностью. Эти изменения обнаруживаются на довольно длительном отрезке функционирования языка.

Французский лингвист Ш. Бали по поводу развития языков писал: «…языки непрестанно развиваются, но функционировать они могут не изменяясь. В любой момент существования они представляют собой продукт временного равновесия»[1]. Таким образом, стабильность, применительно к философским категориям – непрерывность, и в то же время его изменяемость – прерывность – суть диалектики развития языков и всех их уровней. Это очевидно для фонетики, лексики, морфологии и синтаксиса, что в полной мере относится к проблеме язык – общество. Диалектическое единство прерывности-непрерывности реализуется в любой момент развития языка. Недаром В. И. Ленин включил историю языка в «те области знания, из коих должна сложиться теория познания и диалектика»[2]. Прерывность – это изменение в целом в системе языка, непрерывность – существование целого, всех его составляющих. Любой язык непрерывен, поскольку непрерывно существование его носителей, в то же время жизнь общества неизменно обусловливает его прерывность как незыблемую предпосылку общей непрерывности языковой традиции. В этом состоит одна из основных особенностей существования и развития языка.

Изменения – прерывность в  языке, замена старого состояния новым связаны с усвоением многими носителями языка отдельных инноваций. Новшество – это состоявшиеся включения инноваций в языковой арсенал общества. Грамматика любого языка, в том числе мордовских, содержит элементы разной степени древности. Так, в мордовских языках есть категория определенности, которой от роду всего одно тысячелетие или того меньше, а некоторые категории, например категории числа, принадлежности и глагольного лица, унаследованы от глубокой древности – еще от уральского языка-основы.

На этапе развития мордовских языков, относящемся к XVIII–XIX вв., происходили следующие важнейшие процессы изменения (прерывности):

1) замена синтетических форм условного и условно-сослагательного наклонений аналитическими конструкциями, определяющим элементом в которых является слово бути (заимствовано из русского языка). Сравните:          molinʹ dʹerʹanbuti molʹan «если я пойду»,

molinʹdʹerʹavlʹinʹ – buti  molʹevlʹinʹ «если бы я пошел»;

2) замена старой причастной формы на -n новой формой, имеющей суффикс -zʹ: sokanʹ sokazʹ moda «вспаханная земля»;

3)  замена старой причастной формы с суффиксом -aj  (-ij, -įj) на новую форму: sokajsokicʹa «пашущий»;

4) появление синтетических форм в системе указательного склонения вместо аналитических: kudonʹtʹ ȩjsȩ kudosonʹtʹ «в доме (в этом)».

В данной статье мы обращаем внимание на этимологически общие корни уральского (финно-угорского) происхождения и их отражение в именных и глагольных образованиях в мордовских, вепсском, хантыйском и ненецком языках, поскольку в процессе их репрезентации в каждом из языков проявились объективные категории прерывности и непрерывности.

В свое время В. Таули писал о том, что обычный путь развития финитного глагола – из сочетания: имя, обозначающее действие, + личное местоимение (для 1-го и 2-го л.)[3]. Опираясь на данное мнение, а также на мнения других исследователей, можно утверждать, что в описательных грамматиках этих языков носит наименование глагольных основ, не всегда имело морфологический статус глагольности – первоначально это были глагольно-именные основы[4]. Так обстояло дело не только в финно-угорских языках. А. А. Потебня, исследуя историю именных и глагольных форм русского языка, приходит к выводу о том, что «…в русском языке по направлению к нашему времени увеличивается противоположность имени и глагола… Высказывая вышеприведенное мнение о невозможности в наших языках предложения без глагола, – пишет он, – я не утверждал, что vb fin есть явление первобытное, и не отвергал возможности найти под последним наслоением этих языков следы другого порядка вещей»[5].

Конкретно и с большей категоричностью по этому поводу высказался А. Мейе, который пишет: «…в индоевропейском многие основы состоят из одного только корня, тем самым проглядывает древнее состояние языка, когда каждый корень мог служить основой, не будучи снабжен суффиксом. Из этого следует, что корень был словом как именного, так и глагольного значения, примерно, как английское love». И отсюда его вывод: «Эти наблюдения позволяют угадать за индоевропейским флективным предшествующее состояние языка типа более обычного, где слова неизменяемые или мало изменяемые»[6].

По финно-угорским языкам сходную мысль высказал Э. Сэтяля, констатировавший совпадение показателей временных форм с показателями именных образований (nomen aqentis, nomen actionis, nomen acti)[7].

В современных финно-угорских языках, в том числе нами сравниваемых, имя и глагол четко разграничены, и это разграничение осуществляется, в частности, в пределах самих основ, характерным признаком которых становится большая степень морфологической определенности, тем не менее в них есть, по словам К. Е. Майтинской[8], следы утраченной близости двух основных грамматических классов, следы их прежней (доуральской) неразделенности, когда любой первичный корень обозначал и предмет, и действие-состояние, т.е. был синкретичным. Синкретичность подобных корневых основ в синхронном срезе обнаруживается во всех финно-угорских языках. Иллюстрацией данного положения могут служить следующие глагольно-именные корни:

ф.       kuori- > kuori «кора; кожа; кожица; шелуха» – kuori- (> kuoria «очищать; снимать кожу»);

- > «холод; стужа; холодный» – mä- (> metä «охладевать; остывать»);

jauha- > jauha «мука» – jauha- (> jauhaa «молоть; размалывать»);

kehrä- > kehrä «прясло; колесо; диск» – kehrä- (> kehrätä  «прясть»);

lki- > lki «слюна; плевок» – lki- (> keä «плевать; плюнуть»);

            см.       vv- > vv «дым» – vv- (> vvdɜ «дымить»);

hht- > hht «знак; отметка» – hht- (> hhtɜ «отметить, отмечать»);

tuarr- > tuarr «война; битва; драка» – tuarr- (>  tuarrɜ «воевать; биться; драться»);

 jj- > jj «след» – jj- (>  jjdɜ «наследить; оставить след»);

puŋŋk- > puŋŋk «ветер» – puŋŋk- (>  puŋŋkье «дуть; подуть (о ветре)»);

мр.      šüj- > šüj «гной» – šüj- (>  šujaš «гнить; сгнить; загнивать»);

n- > n «шерсть» – n- (>  punaš «вить; свить; заплетать; заплести»);

jol- > jol «нога» – jol- (>  jolaš «штаны»);

nolo- > nolo «влага; влажный; мокрота» – nol- (>  nolaš «мокнуть»);

kaške- > kaške «плесень» – kaške (>  kaškaš «плесневеть; заплесневеть»);

вн.       nуоm- > nуоm «след; отпечаток» – nуоm- (> nуоmni «печатать; давить; жать»);

fog- > fog «зуб» – fog- (>  fogni «держать; хватать; брать»);

 les- > les «засада» – les- (>  lesni «подстерегать»);

fagу- > fagу «мороз» – fagу- (>  fagуni «мерзнуть; замерзнуть»);

км.      kitš- > kitš «круг; кружок; окружение» – kitš- (>  kitš«окружить»);

kįš- > kįš «скорлупа; кожура; шелуха» – kįš- (>  kįš«обить; обшить»);

sim- > sim «ржавчина; ржавый» – sim- (>  simnį «ржаветь; заржаветь»);

 siv- > siv «талый» – siv- (>  sivnį «таять; растаять; оттаивать»);

мн.      saj- > saj «гной» – saj- (> sajuŋkwe «гноиться»);

pun- > pun «волос; шерсть; перо» – pun- (>  punŋkwe «сучить»);

kakw- > kakw «кашель» – kakw- (>  kakwŋkwe «кашлять»);

s- > s «веселье» – s- (>  kwe «веселиться»);

kart- > kart «камень» – kart- (>  kartŋkwe «окаменеть»).

Глагольно-именные омонимы, встречающиеся в сравниваемых в данной статье  языках – в мордовских, вепсском, хантыйском и ненецком,  будут приведены в дальнейшем изложении.

Как видно из вышеприведенных омонимичных корней, в каждом из языков глагольные образования оформляются инфинитивным суффиксом. Отнесение его к словообразовательным не представляется оправданным в синхронном плане, поскольку он является показателем только одной грамматической формы и отпадает во всех остальных вариантах глагольной парадигмы. В этом отношении следует присоединиться к мнению В. М. Жирмунского[9], считающего, что инфинитив является лишь «удобным представителем» системы и что «с точки зрения морфологической ни писать, ни schreiben, ни ecrire не являются исходной формой для глагольного спряжения. От них отличается англ. write, лишенное флективных показателей совпадающих по своей форме с чистой основой (корнем слова)». Поэтому приведенные выше омонимичные корни (в частности существительные) не являются образованиями от глаголов.

Источником становления и развития собственно глагольных основ явились субстантивные имена действия и причастия. По словам Д. В. Бубриха, последние представляли много возможностей для формирования глагольных форм[10]. Авторы описательной грамматики финно-угорских языков субстантивные имена действия и причастия называют отглагольными именами, что, естественно, побуждает думать об их относительно позднем развитии и дает повод рассматривать их как образования от глаголов. Однако при историческом подходе это совсем не так. Вспомним в связи с этим слова А. А. Потебни, который заявил, что «не нужно себе представлять причастия непременно словом отглагольным: оно не происходит от глагола, а появляется вместе с ним»[11]. И, конечно, прав Э. В. Севоротян, пользующийся термином «глагольное имя»[12].

Благодаря именам действия и причастиям произошло, как было отмечено, выделение глагола как самостоятельного грамматического класса. Это стало возможным в тех случаях, когда имена действия и причастия, имевшие отношение к омонимии именных-глагольных основ, выступавшие как наименования процессов-состояний, создавали почву для передачи языковыми средствами отношения действия к моменту речи и с точки зрения говорящего на отношение действия к его исполнителю. Личные местоимения, присоединившиеся к именам действия, стали одним из основных средств предикативности. Занимая конечное положение, они, постепенно изменяясь, редуцируясь, включались в структуру имен действия, и тем самым внесли свой вклад в развитие глагольной парадигматики рассматриваемых языков. Вспомним в связи с этим слова Д. В. Бубриха: «Все громадное богатство глагольных явлений возникло в конечном счете на основе имен действия. В одних случаях они восходят к именам действия прямо, а в других косвенно – через ступень семантического преображения в позициях определения или обстоятельства»[13].

В соответствии с целью статьи этимологически общие первичные глагольные корни, получившие отражение в той или иной мере в сравниваемых языках, в зависимости от их репрезентации мы разделили на три группы.

 Первая группа. Она объединяет омонимичные именные и глагольные (инфинитивные) основы, явившиеся реликтами «первобытной» недифференцированности имени и глагола. Следует подчеркнуть, что такие основы в сравниваемых языках представлены неравномерно – в одних больше, в других меньше. Например, в мордовских языках имеется только именная основа, глагольная отсутствует, в вепсском языке наличествует как именная, так и глагольная, это же можно заметить и в хантыйском языке.

Например:

  • э., м. verʹ- / ver «кровь» → Ø[14], – х. wər «кровь» → wər- (> wertä «налиться кровью (напр. о глазах)»);
  • э. sȩlʹ- (> sȩlʹ «сажень») – Ø, – х. lŏl- ~ tət- (> lŏl ~ tət «сажень») – lŏl- (> lŏlitä «мерить саженями»);
  • э. sįj- (>sįj «гной») – Ø, – х. lŏj- (> lŏj «гной») – lŏj- (> lŏjtä «гнить»);
  • э., м. kerʹ- / ker- (> kerʹ / ker «кора, лубок») – Ø, – х. kär- (> kär «кора; корка») – kär- (> kärtä «ошкурить; лущить»);
  • э., м. lʹezȩ- / lʹeza- (> lʹezȩ / lʹeza «польза») – Ø, – вп. lʹiža- (> lʹiža «добавка») – lʹiža- (> lʹižata «добавлять»);
  • э. oj-, м. vaj- (> oj / vaj «масло») – Ø, – вп. voi- (> voi «масло») – voi- (> voita «мазать»);
  • э., м. kal- (> kal «рыба») – Ø, – вп. kala- (> kalata «рыбачить»);
  • э., м. milʹe- (> milʹe «весло») – Ø, – вп. mela- (> mela «весло») – mela- (> melata «грести веслом»);
  • э., м. kenže- / kenžə- (> kenže / kenžə «ноготь») – Ø, – вп. künʹzʹ- (> künʹzʹ «ноготь; коготь») – künʹzʹ- (> künʹsta «царапать»).

И в мордовских языках мы обнаруживаем немало омонимичных глагольно-именных основ:

  • м., э. kelʹme- / kelʹmə- (> kelʹme / kelʹmə «холод; холодный») – kelʹme- (> kelʹmems / kelʹməms «замерзнуть; остыть») – вп. külʹm- (> külʹm «холод») – külʹm- (>külʹmdä «замерзнуть; погибнуть от холода») – н. ķolmă- (> ķolmă «теплый») – ķolmă- (> ķolmă (sʹ) «стать теплым; разогретым»);
  • м., э. čapo- / šapa- (>   čapo / šapa «зарубок») – čapo- / šapa(> čapoms / šapəms «делать зарубок») – вп. čapp- (> Ø) – čapp- (> čappta «рубить; сечь»);
  • э. kulʹa- (> kulʹa «весть; известие») – kulʹa- (> kulʹams «слышать; услышать») – вп. kul- (> Ø) – kul- (> kuluda «слышаться; доноситься») – х. ķol- (> Ø) – ķol- (> ķolta «слышать; услышать»).

Вторая группа. В данную группу в мордовских языках объединяются глагольные основы, не осложненные словообразовательными суффиксами, в сравниваемых языках эти основы выступают в качестве имен существительных и глагольных основ.

Ср.:

  • э. čeŋg- (> čengems «обуглиться; сгореть») – Ø,

х. čəŋk ~ šəŋk «жар, жара; жарко» – čəŋkənta ~ šəŋkənta «вспотеть»;

  • э., м. javo- (> javoms / javəms «разделить, отделить») – Ø,

вп. jago «раздел; дележ» – jagoda «делить»;

н. jăŋ«отдельно, раздельно; порознь» – jăŋ() «быть отдельным (от кого-чего-л.), быть непохожим (на кого-чего-л.);

  • э., м. nʹilʹ- (> nʹilʹems / nʹilʹəms «глотать») – Ø,

х. nʹel «жадность» – nʹel- (> nʹeltä «глотать; проглотить сразу, не прожевывая»,

н. nʹal «глоток» –  nʹal- (> nʹalсʹ «проглотить»);

  • э., м. pelʹ- (> pelʹems / pelʹəms «бояться; испугаться») – Ø,

х. pəl «страх» – pəl- (> pəltä «бояться, опасаться»),

н. pin «страх, боязнь» – pįlʹcʹ «бояться; испугаться (кого-чего-л.);

  • э. sola- (> solams «таять») – Ø,

вп. suлa «талый» – suлa- (> suлata «таять»);

  • э., м. pal- (> paloms / paləms «гореть, сгореть») – Ø,

вп. palo «огнище, сожженная подсека» – palo- (> palota «собирать в костры не догоревшие на огнище деревья»);

  • э. lak- (> lakams «кипеть») – Ø,

вп. läik «волна» – läik- (> läiktä «плескаться»),

х. lăɣi «волна» – lăɣi- (>lăɣita «плескать»);

  • э. nav- (> navams «окунуть, намочить») – Ø,

х. nʹiɣ ~ nʹiw «влажность» – nʹiw- (> nʹiwta «намокнуть»);

  • э., м. siv- (> sivems / sivəms «сломаться») – Ø,

х. sįɣ «сверток; рулон» – sįɣ- (> sįɣita «свертывать, скрутить»);

  • э., м. lʹij- (> lʹijems / lʹijəms «сновать (в ткацком деле)») – Ø,

х. lök «круг; кольцо; моток» – lök- (> lökita «мотать, сматывать»);

  • э. jaž- (> jažams «молоть; размолоть») – Ø,

вп. jauh ~ jouh ~ gʹauh «мука» – jauh- (> jauhta «молоть»);

  • э., м. ud- (> udoms / udəms «спать») – Ø,

н. judȩ «сон» – judȩ- (> judȩ(sʹ) «видеть во сне (кого-чего-л.)»);

  • э. puv- (> puvams «дуть (о ветре)») – Ø,

н. piv «сухой (о ветре)» – piv- (> pivumzʹ «выветриться»);

  • э. lanʹdʹ- (> lanʹdʹams «присесть на корточки») – Ø,

н. lamdo «низкий» – lamd- (> lamdumzʹ «понизиться»);

  • э., м. maks- (> maksoms / maksəms «дать; обещать») – Ø,

в. maks «плата» – maks- (>  maksta «платить»);

  • э. jav- (> javams «истопиться») – Ø,

н. java «тепло; теплота» – java- (> javacʹ «использовать что-л. в качестве тепла»);

  • э. ponad- (> ponadoms / ponadəms «связать, соединиться») – Ø,

н. pondʹ (послелог): «между чем-л., промеж чего-л» – pond- (> ponda(sʹ) «соединиться»);

  • э., м. poŋg- (> poŋgoms «попасться») – Ø,

н. poŋga «невод; сеть» – poŋgă- (> poŋgărcʹ «ловить рыбу»);

  • э., м. menʹ- (> menʹems / mänʹəms «вырваться, освободиться») – Ø,

н. min «движение; бег; скорость» – min- (>  minzʹ «идти, двигаться; передвигаться»);

  • э., м. pot- (> potams «пятиться; отступать») – Ø,

­н. pud «сзади; после» – pūd- (> pūda(sʹ) «быть позади всех; быть последним»);

  • э., м. tʹurʹ- (> tʹurems / tʹurəms «бороться; драться») – Ø,

вп. tora «драка» – tora- (> torata «драться»);

  • э., м. ȩrʹ- (> ȩrʹams «жить») – Ø,

н. ile «жилой» – il- (> ile(sʹ) «ожить; прийти в себя»),

вп. eлo «жизнь; добро» – eл- (> eлada «жить; прожить»);

  • э., м. kul- (> kuloms / kuləms «умирать») – Ø,

х. ķălį «покойник; мертвец» – ķăl- (> ķălata «пропасть»),

н. ķalʹ- (> ķalʹmer «покойник»);

  • э., м. jak- (> jakams «ходить; прохаживаться») – Ø,

х. jakə «шаг» – jăŋk- (>  jăŋkitta «ходить; ездить»),

вп. joug ~ jāg «нога» – jok- (> joksta «бежать»);

  • э., м. nʹurʹ- (> nʹurʹams «качаться») – Ø,

вп. norʹ «веревка» – norʹ- (> norʹda «перевязать веревкой»);

  • э., м. uj- (> ujems / ujəms «плыть») – Ø,

х. oɣ- ~ ŏw- (>oɣ ~ ŏw «течение реки») – ŏɣ- ~ oɣ- (> ŏɣata ~ oɣata «течь; протекать (о реке, ручье)»);

  • э., м. lįmb- (> lįmbams «колыхаться») – Ø,

н. lįmba «болото; трясина» – lįmba- (>  lįmbamzʹ «колыхаться; пошатнуться»).

Третья группа. В данную группу мы включаем те глаголы, в которых этимологически общие первичные корни интегрированы со словообразовательными суффиксами, в сравниваемых языках бытуют в качестве имени существительного или прилагательного и глагольной основы. В мордовских языках при этом возникли новые корни, заключавшие в себе элементы, первоначально к ним не принадлежавшие и имевшие суффиксальное происхождение. Это связано, по-видимому, с общей тенденцией словообразовательных элементов сливаться с корнем в одно целое, образуя при этом вторичные корни-основы для дальнейшего словопроизводства. «Вторичным корням» в сравниваемых языках обычно соответствуют первичные. Например:

  • pulʹ-←-z- (> pulʹzams «встать на колени; сильно кустать») – н. pulį «колено» – pulį- (> pulįbta(sʹ) «встать на колени; поставить на колени»);
  • kinʹe-←-tʹ- (>kinʹetʹems / kinʹədʹəms «чесаться; одолеть; скрутить») – х. ķin ~ ķen «заразная болезнь» – ķįnʹ- (> ķįnʹta «болеть»);
  • nʹirʹe-←-ždʹ- (> nʹirʹe ždʹems «рыдать; всхлипывать») – х. nʹįr «визг» – nʹįr- (> nʹįrta «визжать»);
  • keverʹ-←-dʹ- (> keverʹ dʹems / kevərʹ dʹəms «катить; скатить; свалять») – х. ķöɣər «складка; морщина» – ķöɣər- (> ķöɣərttä «подрубить (края одежды)»;
  • toro-←-d- (> torodoms «лить; цедить») – х. tor «струя» – tŏr- (> tŏrnə «струей (литься)»;
  • vat-←-k- (> vatkams «очистить; облупить; освежевать») – н. vata «лишний; излишний» – vata- (> vata(sʹ) «обдирать; сдирать»);
  • kača-←-d- (> kačadoms / kačadəms «дымить») – н. ķăce «чад» – ķăc- (> ķăce(sʹ) «чадить; коптить; дымиться») – х. kŭč «пригар; подпалина» – kŭč- (> kŭčitəta «прожечь; подпалить»);
  • jov-←-t- (> jovtams / joftams «сказать; говорить») – н. jon «известие; весть; новость» – jon- (> jone(cʹ) «пользоваться известностью»);
  • korʹ-←-sʹkad- (> korʹsʹkadoms «сделаться чадным; сделаться угарным») – н. ķor «печь» – ķor- (> ķorsʹă(sʹ) «быть без печи») – х. kör «печь; печка» – kör- (> köritä «печься»);
  • kumbo-←-ld- (> kumboldoms / kumbəldəms «переливаться (о красках); колыхаться») – н. ķŏmba «волна» – ķŏmba- (> ķŏmba(sʹ) «раскачиваться на волнах») – х. ķump ~ ķomp «волна; вал (на воде)» – ķomp- (> ķompəɣəlta «подняться волнами»);
  • tava-←-d- (> tavadoms / tavadəms «закрыть; закупорить») – н. tav «закупорка» – tăv- (> tăvagă(sʹ) «упаковать»);
  • keš-←-nʹ- (> kešnʹams / kšnʹams «чихать; чихнуть») – х. kəčə ~ kəšə «боль; болезнь» – kəšə- (> kəšatta «ушибиться»);
  • taš-←-t- (> taštams «копить; сберечь») – х. tas «богатство; добро» – tas- (> tasmətəɣe «нажиться»);
  • purʹ-←-nʹ- (>purʹnʹams «заплесневеть; закваситься») – н. pūrʹʹ ~ pur «ржавчина; плесень» – pur- (> puromzʹ «заржаветь; покрыться ржавчиной; заплесневеть»);
  • sʹurʹa-←-lʹdʹ- (> м. sʹurʹalʹdʹəms «сдвинуть») – н. sʹur «вращение» – sʹur- (> sʹură(sʹ) «кружиться; вращаться»);
  • nor-←-g- (> norgoms / norgəms «сердито ударить») – х. nur «зло» – nur- (> nurəsta «питать злобу»);
  • nalk-←-sʹ- (> nalksʹems / nalkəms «играть; веселиться») – х. nʹălək «радость; веселье» – nʹăləķ- (> nʹăləķta «веселиться»);
  • latʹa-←-kad- (> latʹakadoms «расшириться; расплыться; разлиться») – н. lată «широкий; обширный» – lată- (> lată(sʹ) «расшириться; стать широким») – вп. latʹtʹa (latʹtʹa sijä «стлать постель»);
  • jombo-←-ld- (> jomboldoms «быстро вращаться») – х. jump «дуновение; порыв ветра; завихрение» – jump- (> jumpta «мести (о ветре)»);
  • tor-←-t + -įj- (> tortįjams «помутнеть (о жидкости)») – х. tʹăr «горклый; прогорклый» – tʹăr(> tʹărta «прогоркнуть; стать горклым»);
  • pur-←-d- (> purdams «свернуть; завернуть») – н. părȩ «сверло» – părȩ- (> părȩno(sʹ) «просверлить») – х. pŏr «бурав; шило» – pŏr- (> pŏrisləta «буравит; пробуравить; просверлить»);
  • perʹge-←-d- (> perʹgedems / perʹgədəms «распороть; оторваться») – х. pərɣi ~ pərɣə «назад; обратно; обратный» – pərɣi- (> pərɣinam «обратно; в обратном направлении»);
  • kolʹ-←-g- (> kolʹgems / kolʹgəms «течь; протекать») – х. ķŏl ~ ķol «щель; расщелина; промежуток (например, между пальцами)» – ķŏl- (> ķŏlta «течь; протекать (например, о лодке, посуде)»);
  • kiš-←-t- (> kištʹems / kštʹəms «плясать») – х. kəs «бег» – kəs- (> kəstä «бежать; убежать»);
  • am-←-št- (> amštams / amštadəms «укусить (о собаке); схватить») – х. ämp ~ amp «собака»;
  • pan-←-d- (> pandoms / pandəms «положить, сделать заплату») – х. pănə ~ păna «дратва; струна» – păn- ~ pon- (> pănta ~ ponta «положить; класть») – н. pănį «одежда» – pănį- (> pănį(sʹ) «использовать в качестве одежды»).

Итак, в соответствии с поставленной в названии темой общий вывод сводится к следующему: этимологически общие первичные глагольные корни-основы, возникновение которых связано с именами действия, характеризуются определенной дискретностью (прерывностью), отразившейся, в частности, уже в самом существовании как реальности глагольных систем в сравниваемых языках.

Условные обозначения

 

вн. – венгерский язык; вп. – вепсский язык;  км. – коми язык; м. – мокшанский язык; мн. – мансийский язык; мр. – марийский язык; н. – ненецкий язык;  см. – саамский язык; ф. – финский язык;  х. – хантыйский язык; э. – эрзянский язык.

[1] Бали Ш. Общая лингвистика и вопросы французского языка. М., 1955. С. 29.

[2] Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 29. С. 314.

[3] См.: Tauli V. On the origin of verb // UAJb. 1956. XXVIII. 3–4. P. 201.

[4] См.: Хакулинен Л. Развитие и структура финского языка. I. Фонетика и морфология. М., 1953. С. 65; Серебренников Б. А. Историческая морфология пермских языков. М., 1963. С. 140; Майтинская К. Е. Сравнительная морфология финно-угорских языков // Основы финно-угорского языкознания. Вопросы происхождения и развития финно-угорских языков. М., 1974. С. 214.

[5] Потебня А. А. Из записок по русской грамматики. М., 1958. Т. 2. С. 84.

[6] Мейе А. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М., 1938. С. 101.

[7] См.: Setälä E. N. Zur Geschichte der Tempus- und Modusstammbildung in der finnisch-ugrisсhen Sprachen // JSFOu. 1887. Bd. 2.  С. 171–174.

[8] См.: Майтинская К. Е. Указ. соч. С. 214.

[9] См.: Жирмунский В. М. О границах слова // Морфологическая структура слова в языках различных типов. М. ; Л., 1963. С. 234–237.

[10] См.: Бубрих Д. В. Сравнительная грамматика финно-угорских народов СССР // Учен. зап. ЛГУ. Сер. востоковед наук. Вып. 2. Советское финно-угроведение. Л., 1948.
С. 59–60.

[11] Потебня А. А. Указ. соч. С. 95.

[12] См.: Севоротян Э. В. О некоторых вопросах структуры предложения в тюркских
языках // Исследования по сравнительной грамматике тюркских языков. III. Синтаксис. М., 1961. С. 9.

[13] Бубрих Д. В. Историческая грамматика эрзянского языка. Саранск, 1953. С. 163.

[14] Ø – обозначает отсутствие инфинитивного образования с первичной основой.

 

Оставить комментарий