МОРДОВСКИЕ ЯЗЫКИ


Посвящается светлой памяти матери Марфы Варфоломеевны и отца Василия Потаповича

Мордовские (эрзянский и мокшанский) языки относятся к фин­но-угорской семье языков, которая вместе с самодийскими образует более обширную уральскую семью.

Мнения многих ученых сходятся в том, что до III тыс. до н. э. финно-угры составляли какое-то этническое и лингвистическое единство, которое впоследствии распалось на две части: угорскую — на востоке и финно-пермскую — на западе. В середине II тыс. до н. э. финно-пермская ветвь разделилась на пермскую и финно-волжскую. После разделения финно-волжской общности и ухода прибалтийско-финских племен на северо-запад какое-то время волжская (марийско-мордовская) языковая общность сохраняла единство. Об этом говорят, на­пример, сохранившиеся только в мордовских и марийском языках об­щие слова: м. якстерь, э. якстере «красный» (мр. йокшаргё), м. мушка, э. мушко «кудель, волокно» (мр. муш) и др. Для мордовских и марий­ского языков характерен ряд общих фонетических явлений.

Следующим этапом лингвистического развития было разделение мордовского и марийского языков. Существование в отдаленном прошлом общемордовского или прамордовского языка очевидно. Чрезвычайно большое количество общих (чисто мордовских) элементов в обоих мордовских языках указывает на то, что прамордовский язык функционировал весьма долго.

С момента отделения мордовской ветви от марийской до разделения ее на две части прошло не менее полутора тысяч лет. В этот период в общемордовском языке выработались основные определяю­щие черты в фонетике и грамматике. К концу позднего этапа (VII— X вв.) значительно усилились тенденции образования территориальных диалектов внутри общемордовского языка.

На базе диалектных расхождений возникли диалектные общности; некоторые из них в силу ряда исторических причин не развились в самостоятельные языки, другие же явились основой для образования языков эрзи и мокши. Эти диалекты, постепенно ставшие самостоятельными лингвистическими категориями, в период их обособленной жизни развивались по своим внутренним законам, и в каждом из них выработались особенности грамматики, фонетики и словаря. В настоящее время мордовские языки различаются между собой по целому ряду моментов, однако эти различия в целом имеют частный характер по сравнению с общей массой близких элементов. Общность этих языков охватывает систему именного основообразования, падежные окончания основного склонения, древние формы послеложных аффиксов, формы спряжения глаголов, местоимений, послелогов, а также основные типы структуры простого предложения.

В мордовских языках (особенно на лексическом уровне) отражается большой и сложный исторический путь, проделанный его носителями. Об этом говорят факты языковых заимствований, относящиеся к разным историческим эпохам. Самыми ранними заимствованиями, унаследованными еще до выделения общемордовского языка из финно-угорской общности, являются слова индоиранского происхождения, соответствующие двум различным периодам контактирования с ираноязычными племенами. Одни из них относятся к прафинно-угорской эпохе и имеются почти во всех финно-угорских языках; другие отражают более поздние связи со скифо-сарматскими племенами и встречаются лишь в отдельных финно-угорских языках, в том числе в мордовских.

Позднее, когда выделился финно-волжский язык-основа, начались непосредственные контакты его носителей с балтийскими племенами (предками литовцев, латышей, древних пруссов), которые издревле были соседями финноязычных, в том числе и мордовских племен.

Существенный интерес представляют ранние взаимосвязи мордвы с тюркскими булгарскими племенами и отражение этих связей в языке. Тюркизмы, проникшие в мордовскую языковую область в конце 1 тыс. н. э., выступают как «чувашизмы». По мнению X. Паасонена, «чувашские заимствования» восходят к дотатарскому периоду (до XIII в.). После распада Булгарского государства (в начале XIII в.) мордва оказалась под властью монголо-татар, а позднее — Казанского ханства. Влияние тюркоязычных племен этого периода также оставило глубокие следы во всех сферах жизни мордовских племен, и прежде всего в их языке. В настоящее время в обоих мордовских языках имеется много тюркизмов, в основном пришед­ших из татарского языка: пакся «поле», м. аел, э. аель «подруга», айгор «жеребец», алаша «лошадь», м. имож, э. эмеж «плод», ярмак «монета», м. карша, э. каршо «навстречу», цётмар «дубина», «палка с шишкой на конце», м. пяк, а пек «очень, весьма», м. пур, э. пор «мел», м. сакал, э. сакапо «борода», сапонь «мыло», улав «подвода», кай «часть», яла «постоянно», куяр «огурец» и другие. Тюркизмы в мордовских языках представлены неравномерно: в мокшанском языке их больше, в эрзянском — меньше.

Среди слов иноязычного происхождения в мордовских языках значительное место занимают слова, вошедшие из русского языка. Они свидетельствуют о многовековых связях между русским и мордовским народами. Многие русские слова были заимствованы вместе с соответствующей вещью, явлением, понятием и т. д., однако немало их пришло в мордовские языки и в качестве новых обозначений той или иной реалии, имевшей до этого исконно мордовское наименование: м. туця «туча», э. пель, э. песок «песок», м. шувар. Заимствованный характер ряда русских по происхождению слов чувствуется далеко не всегда. Это объясняется временем заимствования и сферой их употребления. К периоду ранних контактов мордвы с восточными славянами относятся, например, заимствования пондо и розь. Слово пондо проникло в общемордовский язык до появления первых памятников восточнославянской письменности (до падения носовых гласных). Оно соответствует древнерусскому пудъ (знаком у обозначен юс большой), т. е. сочетание он в нем отражает характер древнерусского носового гласного заднего ряда (буквально юс большой), а слово розь относится к заимствованиям того периода, когда в речи восточных славян бытовали еще мягкие шипящие (жь, шь). Иноязычность таких слов не ощущается. Они стали принадлежностью основных лексических фондов мордовских языков.

После XIII в. начинается качественно новый период русско-мор­довских языковых взаимоотношений, продолжавшийся до начала XX века. В этот период русский язык начинает оказывать прямое и непосредственное влияние на мордовские. В письменных источниках XVIII в. русские заимствования в мордовских языках представлены уже весьма широко.

Послеоктябрьское время характеризуется еще большей интенсивностью лексического воздействия русского языка на мордовские. Именно в советский период русский язык стал основным источником обогащения словарного состава мордовских языков. Русские заимствования охватывают почти все области лексического состава. Интернациональные слова воспринимаются мордвой как русские. Процесс заимствования русских слов в мордовских языках в настоящее время носит скорее всего квантитативный, нежели квалификативный, характер, ускоряющий и повышающий их потенциальные возможности.

Общность лексического состава обоих мордовских языков особенно отчетливо проявляется в словарном фонде, основой которого являются слова финно-угорского (или уральского) происхождения. Эти слова, как правило, выражают простейшие понятия, оформившиеся еще в сознании древнейших финно-угров. В течение многих веков они могли менять свой смысл, обрастать новыми, переносными зна­чениями, но в них сохраняется древняя семантическая основа. В состав общей мордовской лексики, восходящей к финно-угорскому праязыку, входят, например, слова, обозначающие те понятия, которые связаны с примитивной физической, физиологической и психической деятельностью человека, с природой, животным миром, добы­ванием средств к существованию. К общей финно-угорской лексике следует отнести большинство указательных и вопросительных место­имений, числительных со значением от одного до шести, а также отдельные элементы сложных по образованию числительных. По приблизительным подсчетам, в мордовских языках насчитывается более 800 слов, относящихся к общефинно-угорской лексике.

Большая часть лексики общемордовского языка сформировалась уже после распада волжского языкового единства и образования ареала мордовских племен в междуречье Оки, Суры и Волги. В боль­шинстве своем это слова, возникшие в период самостоятельного развития общемордовского языка на базе сохранившегося финно-угорского наследия. В лексике обоих мордовских языков этот пласт составляет основную массу слов, активно используемых как в устной, так и в письменной формах речи. К ним относятся слова, обозначающие род, общество, домашнее хозяйство, жилище, постройки, одежду, инструменты, занятия, земледелие, природу и рельеф, средства передвижения и т. д.

Процесс обособления отдельных мордовских языков, как и других родственных языков, шел в первую очередь в области словарного состава, и поэтому лексические различия в них особенно заметны. Наиболее существенными были различия, обусловленные: 1) утратой одним из языков некоторых слов общемордовской лексики; 2) образованием новых слов на базе старой лексики; 3) различным переос­мыслением слов; 4) происшедшими в каждом из языков фонетическими изменениями.

Словарные расхождения обнаруживаются и в заимствованиях. К примеру, в мокшанском языке их больше тюркских, а в эрзянском — русских.

Будучи близкородственными, мордовские языки обладают значи­тельным единообразием фонетической системы, в которой нашли отражение существенные черты звуковой системы финно-угорского языка-основы. Обоим языкам свойственны почти все основные типы гласных и согласных, которые реконструированы для финно-угорского языка-основы.

Система гласных в эрзянском литературном языке состоит из пяти звуков: а, о, у, е, и; в ряде эрзянских диалектов имеется также и фонема ä. В мокшанском языке гласные представлены семью основными звукотипами: а, о, у, ə, е, ä, и. Расхождения в вокализме характеризуются наличием или отсутствием некоторых из приведенных здесь звуков. Наиболее полно они представлены в звуковой системе мокшанского языка, в которой имеются не свойственные эрзянскому языку гласные ə, ä.

Значительные различия между эрзянским и мокшанским языками выявляются при сравнении всей системы вокализма в целом. Эрзян­ские гласные как в первом, так и не первом слоге слова полностью сохраняют тембр, свойственный им под ударением. Разница лишь в том, что в конечных слогах происходит некоторое ослабление их артикуляции в сторону открытости. В мокшанском языке система вокализма состоит как бы из двух подсистем: полной и редуцированной. Для безударной позиции характерно не только значительное сокращение числа гласных переднего и заднего ряда, но и замена их в позиции серединных слогов гласным смешанного ряда и подъема э в позиции конечного слога â-образным редуцированным звуком.

Инвентарь согласных звуков в обоих языках имеет общие черты. Вместе с тем очевидны и некоторые весьма специфические различия. В мокшанском языке серия боковых и дрожащих звуков представлена более полно: в ней есть глухие лх, л’х, рх, р’х. Кроме того звонкому фрикативному й противопоставляется глухой фрикативный йх. марь «яблоко» — мар ‘хть, «яблоки» туй «уходит» — туйхт’ «уходят» и т. д. Словом, система согласных в мокшанском языке по составу более симметрична по сравнению в системой согласных эрзянского языка, почти все согласные в нем коррелируются по звонкости-глухости. В эрзянском же система согласных более асимметрична, так как звонкие л, л′, р, р′, й не имеют соответствующих звонких пар.

Структура слова и структура слога в обоих мордовских языках имеет больше черт сходства, чем различия (86). В обоих языках на­чальный слог может быть любым гласным или любым согласным. Исключениями являются редуцированный и узкий вариант гласного э — е. Начальный слог, как правило, начинается с одного согласного. Встречающиеся сочетания согласных являются новообразованиями. Внутри слова согласные выступают в разных сочетаниях, иногда состоящих из трех-пяти компонентов, образованных в результате суффиксального наращивания.

Мордовское слово в каждом из языков реализует ударение различ\но. В мокшанском языке, как правило, ударным является первый слог. Однако в словоформе место ударения целиком предопределяется видом гласных. Гласные у, е, и не могут быть ударными, если в этом же слове имеются широкие гласные а, ä: пушат «кладешь», туцяня «облачко». Если в слове выступает из гласных только у, и или 6, то ударение падает на первый слог: пувəдəмс «мять», кйз’əфнəмс «спрашивать». Гласный о всегда ударный, в безударном положении о не встречается: содоме «знать».

Система ударений в эрзянском языке еще недостаточно изучена. По мнению большинства исследователей, в эрзянском языке место ударения не зависит от качества гласных, оно свободное и может находиться на любом слоге, однако зачастую оно тяготеет к первому слогу: кудо «дом», теле «зима», кандан «несу», тосто «оттуда» и т. д. В эрзянских словах мы сталкиваемся с явлением различной степени ослабления лексического ударения и выдвижения на первый план ритмического ударения, выделяющего обычно первый слог слова.

Мордовские языки на морфологическом уровне в целом характе­ризуются агглютинативностью. Формы словосложения и формообразования являются по преимуществу суффиксально-агглютинативными. Имеют место, однако, и факты флектизма. Некоторые суффиксы характеризуются многозначностью. Например, суффикс -нь выражает значение генитива (авань «матери»), значение относительных прилагательных (вирень нармунъ «лесная птица»).

В обоих мордовских языках существительные имеют категорию числа, собирательности, падежа, определенности-неопределенности и притяжательности. Парадигма существительного строится на основе двух форм (единственного и множественного числа) и трех склонений (основного, указательного и притяжательного). Разграничение типов склонения производится по семантико-грамматическим признакам неопределенности, определенности и принадлежности. Каждый тип имеет свои показатели. В основном склонении различаются: в эрзянском 12 падежей (номинатив, генитив, датив, аблатив, инессив, элатив, иллатив, латив, пролатив, компаратив, абессив, транслатив), в мокшанском—13 (добавляется каузатив). Различия в формах падежей в основном сводятся к фонетическим разновидностям морфем (ср.: инессив э. -со, -сэ, м. -са; элатив: э. -сто, -стэ, м. -ста), что свидетельствует об общности словоформ данного склонения в обоих языках.

Местоимения, прилагательные и числительные в обоих языках различаются незначительно. В целом в системе этих частей речи рас­хождения касаются фонетического облика слов и словоформ и в разной степени их употребления.

Глагол в мордовских языках обладает развитой системой форм. Именно в глаголе проявляются в наиболее полном виде те морфологические особенности и специфические черты, которые характеризуют морфологию обоих языков в целом. Система глагола отличается весь­ма четкой морфемной структурой и морфемными соответствиями и в рамках категории лица, наклонения, времени, вида и двух спряжений — безобъектного и объектного.

Как в эрзянском, так и в мокшанском языках глагольные формы составляют систему, организованную в общих чертах следующим образом. Из общего количества глагольных форм 50 положительных форм составляют систему безобъектного спряжения и 176 форм — объектного спряжения, образуя таким образом 10 парадигм безобъектного спряжения и 42— объектного, каждая из которых состоит из шести форм, различающихся по лицу и числу. Кроме того, в каждой парадигме имеется два ряда аффиксов — настоящего и прошедшего времени. Все эти формы строятся синтетическим путем, образуясь из основы и формообразующих аффиксов, за исключением форм будущего сложного типа м. морама, э. карман морамо «буду петь». Таким образом, в обоих языках вся грамматическая информация у простых форм сосредоточена в конце слова.

Глагол в мордовских языках характеризуется, кроме форм безобъ­ектного спряжения, уникальными формами объектного спряжения, в которых наряду с грамматическим субъектом морфологически обозна­чается лицо и число прямого действия. Ср., например: м. лувонь, э. ловнынь (безобъектное спр.) «я прочитал, читал» — м. лувине, э. ловныя «я прочитал (его, ее)».

Формы объектного спряжения в обоих языках обладают значительными морфологическими особенностями. Эти различия в ряде случаев являются настолько существенными, что взаимное понимание между эрзей и мокшей затруднено.

Общность словообразовательных способов и средств характеризуется структурным и семантическим сходством большинства суффиксов, употребляющихся в одних и тех же случаях словообразования в обоих языках.

В синтаксисе различия между эрзянским и мокшанским языками минимальны.

Как эрзянский, так и мокшанский языки, несмотря на быстрое развитие их литературных форм, нормы которых закреплены в словарях и грамматиках и активно поддерживаются школой, художественной литературой и средствами массовой информации и пропаганды, имеют раздробленную систему территориальных диалектов, отличающихся друг от друга фонетическими, грамматическими и лексическими особенностями, наиболее глубокими из которых являются фонетические.

На территории Мордовской АССР эрзянские говоры можно объединить в четыре диалекта: центральный, западный (или приинсарский), северо-западный (или приалатырский), юго-восточный (или присурский).

В мокшанском языке различаются диалекты: центральный (по бассейну верхней Мокши и р. Иссы), юго-западный (районы верхнего и среднего течения Вада и Виндрея), северо-западный, или просто западный (район нижнего Вада и Виндрея).

Следует заметить, что мордовские диалекты, отличаясь большим разнообразием, очерчиваются нечетко. В границах одного диалекта нередко встречаются говоры, относящиеся по своим особенностям к другим диалектам. Кроме того, на территории диалектов имеются многочисленные переходные говоры.

Для всех диалектов свойственна общность определенных слоев лексики, общность морфологической модели слова и основных структурных особенностей грамматического строя языка. Вместе с тем мордовские диалекты значительно отличаются друг от друга. Если по составу фонем они не имеют больших различий, то в распределении фонем между диалектами они есть. В области морфологии различия между диалектами отмечаются за счет несоответствий некоторых словоизменительных и словообразовательных формантов. Различия между диалектами на лексическом уровне проявляются в том, что: 1) одно и то же понятие выражается по диалектам различными словами; 2) то или иное слово в различных диалектах имеет различный объем значений; 3) то или иное слово, имеющееся в одном диалекте, совершенно отсутствует в другом.

Под влиянием системы образования и средств массовой информа­ции диалектные отличия постепенно нивелируются.

Мордовские языки относятся к старописьменным. Самая ранняя, известная публикация на мокшанском языке относится к 1692 г., и выполнена она на основе латинской графики. В книге голландского ученого Н. Витсена «Северная и восточная Татария» приведено 325 голландско-мордовских лексических пар. Первый текст на эрзянском языке (на основе русской графики) был опубликован в конце XVIII в. В XVIII—XIX вв. составлялись словари, осуществлялись переводы различных текстов, записывались произведения фольклора, составлялись буквари и другая учебная литература. С самого начала звуковые особенности мордовской речи передавались преимущественно средствами русской графики, а орфографические принципы вырабатывались с учетом принципов русской орфографии. Но литература на мордовских языках печаталась на разных диалектах, с разной орфографией (182). После Великой Октябрьской социалистической революции по существу заново на основе русского алфавита была создана мордовская письменность.

Благодаря большой работе мордовских языковедов, и главным образом активной деятельности М. Е. Евсевьева, диалектной основой письменности и литературного языка эрзи были определены козловско-ардатовские говоры, а у мокши — красно-слободско-темниковские. Конференция 1938 г., прошедшая под знаком ликвидации извращений в языковом строительстве, приняла важнейшие решения по вопросам морфологии, орфографических норм и грамматической терминологии мордовских мокша и эрзя литературных языков. Ныне на них издается художественная и учебная литература, выходят периодические издания, ведется обучение в школе, осуществляются театральные постановки, концертные программы, ведутся передачи по телевидению и радиовещанию.

, , ,

  1. Пока нет комментариев.

Обязательно надо войти в систему для комментирования.